Противостояние плесени

Когда я слышу разговоры о духовности из уст чиновников и топ-менеджеров крупных корпораций, мне хочется проверить, на месте ли бумажник. Потому вместе с сетованиями на падение духовности, обычно, идут предложения на что-нибудь раскошелиться. Теперь, значит, придется проверять еще и холодильник.

Новосибирский вице-губернатор Сергей Сёмка внезапно прославился на всю страну, заметив между делом, что сыр с плесенью как-то мешает поддержанию в человеке порядочности в частности и духовности в целом. Дескать, если вы всё время думаете про рокфор с горгонзолой, то ни на какую работу духа у вас не хватит уже ни времени, ни сил.

Вообще-то политики жалуются на продукты молочнокислого брожения не первый раз. Генерал Де Голль тоже как-то заметил, что, дескать, очень сложно управлять страной, в которой больше 400 сортов сыра. Никакой дисциплины. То ли дело в СССР — сыр был, по сути, одного сорта, и назывался он «сыр есть». Максимум, что могли позволить себе тогдашние аналоги современных хипстеров и фудди — мучительный выбор между плавлеными сырками «Дружба» и «Голландский». СССР, правда, это не помогло — мало того, что он развалился, так с тех пор в нашем отечестве еще и политическая парадигма менялась уже несколько раз. А в загнивающей Франции в целом мало что поменялось — даже вон, фамилия их главного политического enfant terrible, как и прежде — Ле Пен.

Сыр с плесенью появился в выступлении чиновника, скорее всего, случайно. Продукт это сравнительно новый, и до сих пор часть наших потребителей его не жалует, брезгуя есть протухшее. За счет этой своей сомнительной наружности он и стал для вице-губернатора символом извращенного, избыточного потребления, несовместимого с этой самой духовностью.

Глядя на внешность многих наших чиновников, хочется, конечно, сказать что-нибудь едкое и посоветовать им начать пищевые ограничения с собственных упитанных персон. Но дело даже не в том, готовы ли ревнители духовности перейти ради высоких идеалов на хлеб и воду. Сама по себе посылка — противопоставление любой сложной, непривычной еды и высших материй — кажется мне в корне неверной.

Производство рокфора или горгонзолы — процесс, требующий высокой культуры труда. Это вам не сыр «Витязь» с пальмовым маслом в ванне бодяжить. Чтобы сделать хороший сыр, нужно для начала определенных кондиций молоко (которое должен еще кто-то произвести). Нужно точно выдержать технологию, месяцами следя за тем, как эти большие и маленькие головы созревают на полках. Для этого нужны люди, которые умели бы отличать разные стадии готовности продукта по запаху, и вообще видели бы в сыре (хамоне, хорошем вине и так далее) смысл своего существования.

Одной из проблем сельхозпроизводства является, как известно, его низкая маржинальность. Потому что просто молоко, пшеница или виноград не обладают уникальными свойствами, их делают повсюду, значит, и стоят они недорого. И единственный способ эту проблему преодолеть — начать делать из простого сельхозсырья более сложные, уникальные продукты. Или хотя бы просто продукты с гарантированно высоким качеством. Чтобы алтайское или новосибирское масло поставлялось в прогнившую Западную Европу не только в мифах и легендах (в то время, как масло из Франции или Финляндии еще недавно лежало у нас на полках и пользовалось спросом).

Замечание про то, что «не надо стремиться к сыру с плесенью», на самом деле, с головой выдает мышление чиновника, для которого село — это источник простой и взаимозаменяемой еды. Источника белков, жиров и углеводов, который измеряется в тоннах и не имеет, как правило, ни имени, ни персональной репутации. Вот вы способны на вкус, без этикетки, определить сыр (местная моцарелла не в счет, она одна тут такая) хотя бы одного из новосибирских производителей? Вот то-то же. А молока в Новосибирской области выдаивается будь здоров — это постоянный источник гордости.

У сложного, изощренного продукта (будь то сыр или самолет) есть еще одно важное свойство. Такой продукт просто не могут выпускать люди, у которых нет чувства собственного достоинства. Потому что, как справедливо заметили еще советские пропагандисты, «совесть — лучший контролер». Человеку, который относится к себе с уважением, просто стыдно будет делать свою работу плохо. И уж тем более он не станет устраивать себе в производственном оборудовании молочные ванны.

Но он (условный производитель рокфора) не станет и молчать, когда решит, что государство обошлось с ним несправедливо. Он может приехать в город и залить всю площадь перед мэрией молоком, которое при существующей конъюнктуре не видит смысла перерабатывать. С такими фермерами приходится считаться при принятии законов. Одним словом, такие люди чувствуют себя гражданами, для которых чиновники и депутаты — это не «начальство», а нанятые специалисты, которых можно и нужно регулярно менять, если они плохо работают. И в самом деле, какая уж тут духовность.

Прожить без сыра с плесенью, разумеется, можно. Но так же можно прожить и без интернета, сотовых телефонов и прочих плодов западной цивилизации. И если конкретный Сергей Николаевич считает нужным ограничить свой рацион селедкой с картошкой, то, разумеется, он имеет на это полное право. Но пусть реализацию своих гастрономических концепций он начнет с собственного холодильника, и там же ее, кстати, закончит. А мы все будем есть, кто на что заработал.