Киноархив-1967: Моя немилая в гробу. Классика советского зомби-хоррора
Три года назад вышел отвратительный российско-украинский фильм «Вий» – но об этом маразме все, к счастью, успели забыть. А 50 лет назад вышел восхитительный советский «Вий», который навек запомнился каждому, видевшему его хоть раз. Наша заметка, разумеется, об этом, шестидесятническом, «Вие».
В историю сия лента вошла в качестве не только единственного (по крайней мере в доперестроечный период) полноценного советского фильма ужасов, но и как одна из наилучших экранизаций Гоголя. От этого лаконичного, точного и безупречного хоррора по сей день стынет кровь в жилах, словно бы съемками руководил с того света лично Николай Васильевич.
Бурсак Хома Брут (Леонид Куравлев) отправился на вакации странствовать по хуторам, надеясь заработать духовным песнопением. Но первый же хутор, к которому он вышел глубокой ночью, оказался поистине проклятым. В результате бурных мистических событий этой ночи Хоме пришлось избить старуху-ведьму (Николай Кутузов), которая вскоре обернулась прекрасной юницей (Наталья Варлей).
После этого ректор киевской семинарии повелел Хоме ехать в дальний хутор к сотнику (Алексей Глазырин), у которого умерла дочка. Перед смертью она наказала отцу разыскать бурсака Хому Брута с тем, чтобы он три ночи подряд читал над ее телом молитвы. Семинарист моментально соображает что к чему, но отвертеться нет никакой возможности. Понурив голову, он едет к сотнику, уже заранее зная, что его ждет схватка с нечистой силой не на жизнь, а на смерть.
Столь жуткое кино дозволили снять лишь после появления итальянского хоррора «Маска Сатаны», снятого по очень отдаленным мотивам повести «Вий». Не ответить проклятым буржуинам на такую дерзость мы уж никак не могли!
Кто такой Вий? Обратимся к самому компетентному в этом вопросе автору – первому великому русскому прозаику Николаю Васильевичу Гоголю: «Вий – есть колоссальное создание простонародного воображения. Таким именем называется у малороссиян начальник гномов, у которого веки на глазах идут до самой земли».
Всем, кто читал повесть «Вий» или смотрел одноименный фильм 1967 года, прекрасно известно, что этот самый «начальник гномов» сыграл роковую роль в решении участи Хомы Брута, но впервые появился лишь в самой последней сцене. В повести Вию посвящено не более страницы. В фильме Вий присутствует на экране не дольше минуты. Речь, разумеется, все о той же классической ленте 1967 года – все прочие киноинтерпретации гоголевской страшилки в расчет принимать не стоит.
И это притом что на момент съемок оба режиссера «Вия-67» были всего лишь студентами Высших режиссерских курсов. Впрочем, в худруки дебютантам был назначен сам Александр Птушко – пожалуй, главный в СССР мастер по киношным спецэффектам. Его конгениальные фильмы-сказки «Каменный цветок», «Садко», «Илья Муромец» и «Сказка о царе Салтане» пользовались популярностью не только на родине, но и неизменно закупались рядом зарубежных стран. Как только Птушко фактически возглавил съемки «Вия», стало понятно, что и этому фильму не избежать мирового успеха.
Так оно и получилось. На международном киносайте IMDb.com вы и сегодня можете прочесть многочисленные отзывы современных зрителей этого фильма со всего света. И комментарии эти почти сплошь хвалебные.
Самой желанной девушкой в СССР сезона 1967, безусловно, была 19-летняя Наталья Варлей. И все благодаря двум секси ролям – кавказской пленницы и адской панночки
Но, конечно, никому старый добрый (точнее, не то чтобы сильно добрый) «Вий» не может быть милее, чем нам, соотечественникам Гоголя и Птушко. Кажется, для любого человека, рожденного в позднем СССР, остались навсегда незабываемыми подлинно нетленные, на века снятые сцены с гробовыми полетами Натальи Варлей вокруг стремительно седеющего Леонида Куравлева! Эти моменты старого фильма не смог бы сегодня переснять на должном уровне ни Спилберг, ни Кэмерон, ни сам Дарио Ардженто, невзирая на всю сегодняшнюю компьютеризацию (которая на самом деле все еще недалеко ушла от мультипликации).
А чего стоит мерзопакостная старуха, оседлавшая Хому в начале фильма! Или туча нечисти, появляющаяся в конце! Этот финальный – и ведь совсем крошечный! – эпизод с буйством Вия и его подельников на протяжении многих лет являлся для нескольких поколений советских детей самым выразительным, невероятным, совершенным и страшным, что они когда-либо видели в кино. Можно только позавидовать тем далеким зрителям из 1967 года – они смотрели «правильного» «Вия» на экранах самых настоящих кинотеатров. Не то что мы, грешные, с нынешними нашими недорежиссерами да недоремейками.
«Вий». Режиссеры: Константин Ершов, Георгий Кропачев. СССР, 1967
