Родоначальник жанра джалло. Как Марио Бава под Хичкока работал
55 лет назад вышел фильм «Девушка, которая слишком много знала», считающийся первым джалло в истории. Джалло – выдуманный итальянцами сегмент кровавого кино про маньяков-мизогиников, «желтый жанр», который нынче, впрочем, жалуют одни эстеты. «Девушка…», эта первая джалло-ласточка, являет собой нескрываемый оммаж великому и ужасному Альфреду Хичкоку. Тонкий стеб сноба-англосакса преломляется чрез итальянскую чирикающую витальность – и получается весьма лакомое ретроблюдо. Buon appetito, как говорится.
Американка Нора (Летиция Роман) летела на самолете в Рим – к тетушке на пироги. Неосторожно покурила марихуаны (и оставила еще про запас). Дальнейшие события стала воспринимать двояко: не слишком отрезвило и то, что любимая тетя скоропостижно скончалась на глазах у племяшки.
Что уж говорить об истории с маньяком, убивающим барышень по алфавиту, в которую оказалась вовлечена Нора (и сутки еще не проведя в Риме). Девушке предстоит серьезно задуматься: мол, пора бы уже вырастать из непрестанного чтения дурацких детективчиков да периодического обращения к подростковым наркотикам. Бравый доктор Марчелло (Джон Саксон) берется ее образумить и спасти от маньяка, в которого, впрочем, до поры не особо верит.
Зрителя ждет здесь не столько «ужас-ужас», сколько еще одна презентация сладкой жизни.
Блистательный режиссер низкобюджетного жанрового кино Марио Бава едва ли не каждой своей работой задавал развитие какого-нибудь нового направления в деятельности киноиндустрии – крайне склонной к переимчивости, как известно.
В обозреваемом «джалло № 1», впрочем, еще нет примет этого жанра, которые будут свойственны ему в 70-е. Здесь покамест не хлещут гипертрофированные потоки кровищи, не бравируют обнаженкой и не эстетизируют омерзительные злодеяния бурлескных извращенцев. Напротив, «Девушка» есть скромный детектив-нуар с приятной легкостью черной комедии.
Неброской приятности не лишена ни одна из составляющих этой картины. Раскрасавица Летиция Роман, вероятно, радовала бы глаз, даже играй она тихоню (а ее Нора лабильна и мобильна куда пуще, чем положено средней американке). Многообещающий миляга-горлопан Адриано Челентано исполняет на начальных титрах такую сочную песню («Furore»), что априори уверяешься в значительности этой картины. Не забудем и про щедрые вкрапления аристократического декора да пляжного эротизма.
