Баталов в роли Устименко: ум, честь и совесть советской эпохи
60 лет назад был снят фильм «Дорогой мой человек». Режиссер Иосиф Хейфиц до того успел сделать суперзвездой обаятельного Алексея Баталова, сняв его в «Большой семье» и «Деле Румянцева». «Дорогой мой человек» оказался лишен убедительности, новаторства и элементарного драйва двух вышеназванных картин, однако он по сей день, пожалуй, остается визитной карточкой актера Баталова, тоже человека принципиального, а потому снимавшегося нечасто.
Хороший парень Володя Устименко (А. Баталов) был ровесником революции, сыном погибшего героя, учился на хирурга, любил хорошую девушку Варю Степанову (И. Макарова) и мечтал вместе с ней не о сладкой жизни, но о такой, в которой «покой нам только снится». Варюха вроде и готова была последовать за своим Володечкой на край света (в его случае – в деревенскую глухомань, где тоже ведь нужны специалисты по оперативному вмешательству), но барышне помешали в том два обстоятельства. Во-первых, она хотела стать артисткой, а не колхозницей, а во-вторых – Варе вечно проповедовал всякий вздор ее лукавый брат Женька.
Вот и уехал в итоге сверхпринципиальный Устименко в свою деревню один; тут бы и повести печальный конец – ан нет. Перед нами не повесть, а целый «кинороман» – в титрах так и написано. К тому же в пятидесятых поставить точку в повествовании о молодых героях тридцатых, не упоминая о их дальнейшей судьбе в Великую Отечественную, не посмел бы никто. Тем приятнее, что наши молодые герои – как раз такие, для которых война явилась последним в этой жизни шансом на повторную друг с другом встречу и обретение единственно возможного для них обоих счастья.
Даже Тихонов не всегда был на экране столь же кристально положительным, как Баталов.
Широко шагая по наиболее экстремальным советским десятилетиям (исключая двадцатые), сценарист Юрий Герман создал в конце пятидесятых лапидарную канву для своей будущей популярной романной трилогии о Владимире Афанасьевиче Устименко, дражайшем из вымышленных коммунистических врачевателей и просто чистейшем и честнейшем человеке. За перенесение сей канвы на пленку взялся мастер высокохудожественной «кинопрозы» Хейфиц. И сколько бы отвлеченной прелести интеллигентный ум ни находил в прочих коллаборациях Баталова и Хейфица (всего их было шесть), именно в «Дорогого моего человека» данным тандемом было имплантировано максимальное количество трогательного элемента.
