Грибоедов в собственном контексте. К юбилею гения
225 лет назад, 4 (15) января 1795 года, в Москве родился великий русский дипломат, поэт и драматург Александр Грибоедов, вошедший в историю как автор бессмертной комедии в стихах «Горе от ума».
После ознакомления с текстом Грибоедова Александр Пушкин предсказал, что половина стихов станет пословицами. Так в итоге и получилось. «Горе от ума» считается самым цитируемым текстом русской литературы, фразы из которого давно ушли в народ и живут полноценной самостоятельной жизнью.
Многие наши соотечественники, произнося те или иные крылатые слова, даже не отдают себе отчёта, что цитируют «Горе от ума». Именно поэтому в день юбилея автора великого шедевра русской поэзии и драматургии мы решили вспомнить ставшие популярными строки без отрыва от первоначального контекста.
Ушел!.. Ах! от господ подалей;
У них беды себе на всякий час готовь,
Минуй нас пуще всех печалей
И барский гнев, и барская любовь.
Смотрите на часы, взгляните-ка в окно:
Валит народ по улицам давно;
А в доме стук, ходьба, метут и убирают.
Счастливые часов не наблюдают.
Я гнева вашего никак не растолкую.
Он в доме здесь живет, великая напасть!
Шёл в комнату, попал в другую.
Попал или хотел попасть?
Дай волю вам, оно бы и засело;
А у меня, что дело, что не дело,
Обычай мой такой:
Подписано, так с плеч долой.
Ну вот у праздника! ну вот вам и потеха!
Однако нет, теперь уж не до смеха;
В глазах темно, и замерла душа;
Грех не беда, молва не хороша.
Гоненье на Москву. Что значит видеть свет!
Где ж лучше?
Где нас нет.
С вопросом я, хоть будь моряк:
Не повстречал ли где в почтовой вас карете?
Положимте, что так.
Блажен, кто верует, тепло ему на свете!
Опять увидеть их мне суждено судьбой!
Жить с ними надоест, и в ком не сыщещь пятен?
Когда ж пространствуешь, воротишься домой,
И дым Отечества нам сладок и приятен!
Ах! к воспитанью перейдем.
Что нынче, так же, как издревле,
Хлопочут набирать учителей полки,
Числом поболее, ценою подешевле?
Бывало песенок где новеньких тетрадь
Увидит, пристаёт: пожалуйте списать.
А впрочем, он дойдет до степеней известных,
Ведь нынче любят бессловесных.
Тот нищий, этот франт-приятель;
Отъявлен мотом, сорванцом;
Что за комиссия, Создатель,
Быть взрослой дочери отцом!
Петрушка, вечно ты с обновкой,
С разодранным локтём. Достань-ка календарь:
Читай не так, как пономарь;
А с чувством, с толком, с расстановкой.
Сказал, бы я, во-первых: не блажи,
Именьем, брат, не управляй оплошно,
А, главное, поди-тка послужи.
Служить бы рад, прислуживаться тошно.
Свежо предание, а верится с трудом;
Как тот и славился, чья чаще гнулась шея;
Как не в войне, а в мире брали лбом;
Стучали об пол не жалея!
Не поминайте нам, уж мало ли крехтят:
С тех пор дороги, тротуары,
Дома и всё на новый лад.
Дома новы, но предрассудки стары.
А судьи кто? – За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет
Времен Очаковских и покоренья Крыма;
Когда из гвардии, иные от двора
Сюда на время приезжали, –
Кричали женщины: ура!
И в воздух чепчики бросали!
Смешно? – пусть шутят их; досадно? – пусть бранят.
Не повредила бы нам откровенность эта.
Неужто на дуэль вас вызвать захотят?
Ах! злые языки страшнее пистолета.
За армию стоит горой,
И прямизною стана,
Лицом и голосом герой...
Не моего романа.
Где домовые? Ба! знакомые всё лица!
Дочь, Софья Павловна! страмница!
Бесстыдница! где! с кем! Ни дать, ни взять она,
Как мать её, покойница жена.
Вон из Москвы! сюда я больше не ездок.
Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету,
Где оскорбленному есть чувству уголок! –
Карету мне, карету!
А ты меня решилась уморить?
Моя судьба еще ли не плачевна?
Ах! Боже мой! что станет говорить
Княгиня Марья Алексевна!
Фото: christies.соm
