Россия и Европа. Ориентиры управления.

С усилением противоречивости между идеалами европейских ценностей, претендующих на звание общечеловеческих, и попыткой их внедрения на российской почве, усиливаются попытки рефлексии над причинами, по которым некоторые из этих ценностей приводят к негативным социальным последствиям.

Например, демократические преобразования в политической сфере и рыночные в экономической обусловили современное положение дел, при котором существует огромный разрыв между богатыми и бедными, имеющими власть и обычными людьми. Многие политтехнологи и специалисты в сфере связей с общественностью отмечают чрезвычайную пассивность российского общества тогда, когда им требуется проявить свою свободную волю и пренебрегают своим правом отдать свой голос в пользу того или иного кандидата или партии. Плюрализм и свобода слова реализовалась в огромном потоке «желтых» газет, концентрирующих свое внимание вокруг «жаренных» фактов, способствующих формированию негативного информационного поля.

В основе западных ценностей, таких как демократия, свобода личности, свободная рыночная конкуренция и пр., лежит ряд базовых убеждений: в приоритете рационального взгляда на мир, позиция человека как властелина мира и природы, индивидуализм. Формирование и широкая популярность этих ценностей в европейской культуре обуславливается определенным психическим складом людей проживающих на территории Европы.

Значительное место в формировании психологических особенностей того или иного этноса занимают особенности языка, которым пользуется та или иная социальная общность. Отечественный ученый И.П.Павлов в первой половине ХХ века уделил значительное внимание рассмотрению речи, и ее месту в жизни общества и человека. Он сформулировал понятие второй сигнальной системы и отметил, что именно вторая сигнальная система – речь, язык как система знаков – становится для человека на определенном этапе своего развития ведущей в рассмотрении мира. Фактически человек воспринимает и взаимодействует с реальностью не непосредственно, а опосредовано через систему знаков. Психолингвистические исследования показывают, как язык способен сформировать некоторые особенности восприятия окружающего мира. Язык является своеобразным фильтром нашего опыта и обуславливает сознательное к нему отношение.

Целью этой статьи является показать как некоторые лингвистические особенности русского и европейских языков влияют на содержание опыта, который лежит в основе психологического склада социальной общности в плоскости управления.

Анализ построения предложений дает нам представление об особенностях мышления социальной группы. Так, например, в языках романо-германской группы в сравнении с русским существует строгий порядок слов. В английском и французском языке: сначала подлежащее, затем сказуемое, потом все остальное. В немецком языке на втором месте должно находиться сказуемое. В русском языке определенного порядка слов нет. Обычно на первое место ставится слово, субъективно имеющее большее значение для человека. Как это характеризует мышление? Определенный порядок слов закладывает определенный шаблон мышления. Русский язык, благодаря своей субъективности значения, представляется более эмоциональным. Романо-германские языки более структурированы, рационалистичны и одновременно менее эмоциональны. В этом видится причина торжества рационалистического взгляда на мир в европейской культуре. Тяготение к схематизации и алгоритмизации процессов управления в западной культуре – следствие строгого порядка слов в построении предложений и рационализма. Загадочность русской души для западной цивилизации на наш взгляд заключается именно в большей эмоциональности мышления носителей русского языка. Вместе с этим для русскоязычного человека рационалистичность мышления человека запада лишь одна сторона его мышления. И он пытается обойти или дополнить заданную рациональность западной мысли своей эмоциональностью. Для русскоязычного является важным не только понимание рациональных доводов, а также их подкрепление соответствующей эмоциональной вовлеченностью. В этом аспекте особенности немецкого языка и мышления для русского субъективно ближе.

Говоря об эмоциональности мышления важно отметить еще один аспект – вопрос веры, смысла, приверженность какой-либо идее. Именно это служит для русскоязычного человека ориентиром способным связать воедино его эмоциональную, рациональную и поведенческую сторону. В зависимости от того насколько человек поверит в целесообразность какой-либо идеи он начнет действовать или останется пассивным.

Второй аспект – категория времени в европейских и русском языках. В английском языке существует шестнадцать времен, во французском больше десяти, в немецком пять, в русском три. Дифференциация временного континуума в языке на наш взгляд обуславливает эффективность планирования и умение обращаться с этой материей. Во многом сложности планирования и предсказания результатов деятельности в российской действительности обуславливаются отсутствием равнозначного восприятия временного континуума в западном и русском опыте.

Третий аспект – восприятие человека в мире. На наш взгляд, для человека имеет колоссальное значение форма, в которой человек говорит о себе. В английском языке наиболее распространена форма «I am …» («Я есть …») или «My name is …» («Мое имя есть ….»). Данная форма имеет и свой вопрос «Who are you?» («Кто есть ты?») или «What is your name?» («Как (что) есть твое имя?») В немецком и французском «Ich heisse …» («Я называюсь …») или «Je m’appelle ...» («Я себя называю …»). По-немецки вопрос ставится как «Wie heisst du?» («Как называешься ты?»). Вопрос по-французски звучит как «Comment t’appelles-tu?» («Как ты себя называешь?»). В русском языке наиболее распространенной является форма «Меня зовут …». И соответственно вопрос: «Как тебя зовут?». Сама форма высказывания в русском языке предполагает вопрос «Кто зовет?». Данная форма предполагает, что для того, чтобы определить себя человек прибегает к помощи группы, коллектива других людей. В романо-германских языках дается идентификация через собственное утверждение («Я называю себя …»), либо представляется собственная идентичность как факт («Я есть …»). Таким образом, мы видим, как лингвистическая конструкция наполняет опыт своего существования различным психологическим содержанием. Русскоязычный человек ищет свою идентичность через коллектив, что связывает его с коллективом. И сама форма «Меня зовут …» не отвечает на вопрос «Кто я на самом деле?». Поэтому в русской культуре нет представления об индивидуальности сопоставимого с европейским, но есть ориентация на коллективность. Поэтому для русского первостепенное значение имеют не столько внутренние, сколько внешние формы контроля. Мы в меньшей степени озабочены получением прибыли для себя. Для нас большее значение имеет, как мы выглядим в глазах нашего окружения, т.к. именно это дает нам основу для самоидентификации.

Таким образом, можно сказать, что внедрение западных моделей управления без учета российского опыта выстраивания отношения с миром, его психологического содержания, выражающегося в лингвистических особенностях русского языка, малоэффективно. Необходимо находить, развивать, перерабатывать в соответствии с задачами сегодняшнего дня модели управления, зарекомендовавшие себя в исторической перспективе в российских реалиях. Нельзя пренебрегать смыслообразующей идеей для выстраивания отношений внутри организации. Ориентация на коллективность труда, низкая индивидуалистическая составляющая – отрицательное качество только в рамках западного мировоззрения. Исторический опыт показывает целесообразность опоры на чувство коллективизма для повышения производительности труда.