Каждому по недееспособности
Душевнобольные смогут сами оспаривать в суде решения о признании их недееспособными. Кроме того, теперь нельзя помещать психически деформированных граждан в стационары без решения суда.
Постановление суда должно остановить практику «упаковки» людей в сумасшедшие дома на основании одних только просьб опекунов и сомнительных врачебных экспертиз.
В пятницу Конституционный суд (КС) аннулировал ряд положений статей 37, 52, 135, 222, 284, 286, 380 Гражданского процессуального кодекса РФ и статьи 28 Федерального закона «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании». Дело инициировали три недееспособных россиянина, пострадавшие от произвола своих опекунов.
Жалобу в суд направили Павел Штукатуров и Юлия Гудкова из Петербурга, а также жительница Московской области Мария Яшина. Все трое были признаны недееспособными, как и положено по закону, в судебном порядке. Однако на заседания их не приглашали и, более того, вовремя не проинформировали о вынесенных решениях.
«Недееспособные» Штукатуров, Гудкова и Яшина узнали о них случайно, спустя несколько месяцев после судов.
Решения были вынесены по инициативе матерей Штукатурова и Гудковой, Яшину лишили прав по инициативе ее собственного сына. Опекунами недееспособных граждан, по словам подателей жалобы в КС, их родственники стали из корыстных побуждений – хотели завладеть недвижимостью, записанной на заявителей.
Попытки оспорить решения судов первых инстанций успехом не увенчались. Во-первых, из-за того что ущемленные в правах граждане слишком поздно узнали, что не могут за себя отвечать. Сроки для подачи кассаций прошли. Во-вторых, Штукатуров, Гудкова и Яшин формально уже были недееспособны. Значит, защищать их права в суде должны были те самые опекуны, которым по понятным причинам было совсем не интересно восстанавливать права своих родственников. Обжаловать вердикты в надзорном порядке также оказалось невозможно – этому должна предшествовать кассация.
Недееспособные оказались заложниками родни, но не сдались. Так, настойчивый 26-летний Штукатуров в декабре 2005 года обратился в центр по защите прав лиц с проблемами психического здоровья. Он успел подписать доверенность юристу центра для подачи заявления в Европейский суд по правам человека. Сразу после этого мать-опекун принудительно поместила сына в психиатрический стационар, где тот провел около полугода. Правда, вышел оттуда, несмотря на резкие возражения родительницы.
Страсбургский суд вынес постановление по делу «Штукатуров против России» в марте 2008 года.
Он встал на сторону заявителя – признал, что в его отношении была нарушена Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Суд подчеркнул, что Штукатурова неправомерно лишили возможности вступиться за себя в суде первой инстанции, хотя он, несмотря на болезнь, является вполне самостоятельным человеком. Кроме того, Европейский суд усомнился в медицинском заключении, на основании которого Штукатурова положили в психиатрическую клинику.
Конституционный суд, в свою очередь, принял жалобу непосредственно от самих пострадавших «в обход» опекунов. Как пояснил председатель КС Валерий Зорькин, судьи посчитали возможным рассмотреть запрос, поскольку он оспаривал несправедливость, допущенную в отношении граждан еще до того, как они были признаны недееспособными.
Вынося свое постановление, КС, как и Страсбургский суд, апеллировал к принципу состязательности. Согласно постановлению российского суда, в делах о признании совершеннолетних людей недееспособными нет «сторон процесса» в обычном понимании этого слова. Однако и тот, кто претендует на опекунство, и тот, кто может в результате потерять право принимать за себя решения, имеют собственные интересы. Поэтому заведенная сейчас практика, при которой судебные решения выносятся фактически «заочно» – в отсутствие одного из фигурантов, по инициативе неких сторонних людей и на основании одной лишь письменной медицинской экспертизы, незаконна. Это грозит слишком серьезным поражением в правах, поэтому единственная возможность получить достоверное впечатление о социальном состоянии психически нездорового человека – увидеть его лично, предоставив право на защиту и конкурентный спор. Как прокомментировал решение суда Зорькин, противопоказаний к личной явке может быть только два: если для душевнобольного будет стрессом пребывание в обществе или если он сам действительно представляет угрозу для окружающих. Неоднозначность законов, из которых пока что непонятно, нужно ли информировать потенциального недееспособного о суде и назначить ему адвоката, должна быть устранена Государственной думой.
Кроме того, КС признал, что решения судов о недееспособности, на вынесение которых сейчас уходит по 10 минут, не должны сводиться к формальному подтверждению выводов психиатрической экспертизы. Если судья, наблюдая «пациента» лично, засомневался, должно быть назначено повторное освидетельствование. Уже недееспособные обязаны получить право обжаловать несправедливые решения в вышестоящих инстанциях.
Наконец, КС постановил, что принудительная госпитализация – это полноценное лишение свободы. Такое же, как тюремное заключение.
А потому свершаться оно должно только по отдельному решению суда, созванного специально по этому вопросу. Укладывать недееспособных в стационары только по просьбе опекуна и на основе результатов медицинского освидетельствования теперь будет нельзя. Задерживать гражданина до суда можно не более 48 часов, как и в случаях с подозреваемыми в административных и уголовных правонарушениях.
Согласно постановлению КС, дела Штукатурова, Гудковой и Яшиной должны быть пересмотрены в обычном порядке. То есть по инициативе самих заявителей или их представителей – без посредничества опекунов.
