"Я убила мента..."
Что делает нормальных людей убийцами на колесах.
За этим судебным процессом следила вся страна. 22-летняя Ольга Мельниченко, в пьяном угаре сбившая насмерть инспектора ГИБДД и после с улыбкой машущая рукой в видеокамеру, потрясла своим цинизмом общество. На эсэмэски Ольги и ее друга "Зая, я убила мента, прости, что делать?" - "Устрой истерику, ничего не говори и не подписывай" им в итоге ответили тысячи незнакомых людей. Интернет взорвался гневными комментариями.
Блондинка на красной машине
"Хочу ехать на красивой спортивной машине, и чтобы на мне был длинный алый шарф, а на сиденье рядом - магнитофон и маленькая собачка. Это честно", - говорит, шокируя родителей, юная героиня фильма Карена Шахназарова "Курьер". Этот фильм вышел на экраны еще в 1987 году. Его бурно обсуждали - вот они, пошлые мечты нового поколения циников!.. Оля Мельниченко в 1987-м родилась. Пока она росла, от реалий фильма не осталось почти ничего, то государство рухнуло, общество изменилось до неузнаваемости. А мечта о спортивной машине оказалась, в отличие от социалистических идеалов, "вечной ценностью". "Красиво ехать" хотят все, от 12 и старше, спросите у своих дочерей. Я спросила - моя хочет. Хотя вряд ли знает, куда и зачем.
Общество увидело Олю, когда она эту мечту уже воплотила, превратившись в раздражающий многих рекламно-глянцевый символ "успеха". Как только не изгалялся народ в интернет-форумах, придумывая, откуда она взяла машину. На самом деле у Оли нет богатых высокопоставленных родителей, судьи и прокурорские работники также не имеют к ней никакого отношения (хотя похоже, сама Ольга раньше распространяла о себе такие слухи - чтобы придать себе "солидности"). Ее отец ушел из семьи, когда она была совсем маленькой, - и в той ситуации, в которой она сегодня оказалась, даже не пытался помочь. Мама, работающая в проектной организации, растила дочку одна. Пусть не в нищете, но близко к тому. В их подъезде у всех соседей - новые "капиталистические" железные двери. Их дверь обита дерматином - привет из 87-го. За дверью - две малюсенькие комнаты, кухня, совмещенная с ванной. Вполне советским было и воспитание: с детства умнице-Ольге предъявлялись жесткие требования: учиться, учиться и еще раз учиться. Целеустремленно карабкаясь вверх, Ольга после девятого класса выдержала экзамены в математический класс одной из самых престижных новосибирских школ. Как вспоминает ее классный руководитель Надежда Скиба, мама Оли часто бывала в школе, одобряла повышенные нагрузки (хотя многие родители просили пожалеть детей) и ругала дочь... за четверки. Потому что в прежней школе, попроще, Ольга была круглой отличницей.
- Мама держала ее в строгости, - качает головой и милейшая Елена Ивановна, соседка Оли снизу. - Никаких компаний тут не было, ничего такого. Как сейчас молодежь - бутылку с пивом в зубы, и пошел, - Оля никогда такого не сделала бы, она не вульгарная. Я ее и выпившей-то за всю жизнь ни разу не видела...
После школы Ольга поступила в университет и сразу пошла работать. С этого момента она сама себя обеспечивала. Полностью. В 18 лет ей приходилось торговать пакетами на рынке, затем она продавала телефоны в салоне и, наконец, к великой собственной радости, устроилась в банк - на весьма скромную должность. Машину-мечту (старую, битую в хлам, привезенную из деревни и кое-как отремонтированную) она купила частично в кредит, частично - на свои заработки. При этом училась по-прежнему на "отлично". И успевала много читать: от классиков постмодернизма до философской литературы. Именно под ее влиянием пошел работать в "скорую" и ее друг Дима, студент-медик, хотя у "заи" и не было никаких материальных проблем. Умная, целеустремленная, преданная близким - когда у Димы случилась авария, она первая принесла ему свои пять тысяч, хотя каждая копейка давалась ей ох как нелегко. Где то чудовище, которое раздавило человека смеясь? Именно этим несоответствием нынешнего образа Ольги той, кого они знали, больше всего шокированы родные ей люди. "Как теперь доказать, что она не такая?" - говорит Надежда Скиба. Сама же Ольга признавалась адвокату, что не помнит вообще ничего, что происходило той ночью после наезда.
Бравада из Интернета
Не помнит ничего Ольга, вероятно, из-за шока. Потому что обнаруженные у нее 0,92 промилле - это легкая степень алкогольного опьянения. Все говорят, что пила Ольга редко, по барам не ходила - трагический эпизод, а не система. Зачем села за руль?
- Я долго не могла найти объяснения этому поступку, - говорит одна из ее знакомых, женщина в два раза старше Ольги. - Пока со мной не произошло то же самое. Приехав на юбилей, я поддалась на уговоры и начала пить коньяк. Выпила, наверное, полбутылки. И вдруг поняла, что водить машину это ну никак не может помешать, все ведь просто отлично! Села и уехала. Только наутро пришло судорожное осознание - что же я наделала?.. Настолько алкоголь снижает критику. И ведь никто из собравшихся меня не останавливал. Серьезные люди хлопали меня по плечу и говорили - езжай, все будет нормально!
В то, что "все будет нормально", в этом состоянии верят все. Веками выработанное, почти генетическое, неосознаваемое неприятие законов, так называемый правовой нигилизм - как с этим бороться, не знает никто. Именно поэтому общество так испугалось этой истории - каждый узнал в Ольге если не себя, так своих друзей. Есть тому жесткие примеры. В Новосибирске не так давно трое сотрудников ГИБДД из Мошково ездили в Новосибирск отчитываться. На личной машине одного из них. Пили по дороге туда умеренно. А обратно - сильно. Разворачивали "скатерть-самобранку" прямо на капоте. На железнодорожном переезде машина застряла. И попала под поезд. Погибли двое, в том числе молоденькая девушка, которую не вязавшие лыка гаишники решили подвезти. Второй случай совсем свежий. Пьяный парень задел три машины. Поспешивший на выручку трезвый брат начал уговаривать владельцев: мол, давайте представим дело так, будто это я сидел за рулем. Те не согласились. Тогда пьяный снова сел за руль и въехал в толпу "несговорчивых" потерпевших. Одна девушка получила серьезные травмы. Вторая погибла. "Пьяный за рулем - убийца, посадить ее на кол!" - кричат возмущенные Ольгой интернет-комментаторы. Может быть, это выход. Только кольев потребуется много. Каждый день в стране ловят сотни пьяных водителей, среди них депутаты, милиционеры, прокуроры.
Из жизни уличных гонщиков
В среде стрит-рейсеров (уличных гонщиков), куда Ольга вошла три-четыре года назад, ее знают и другой. В школе она не была лидером, ее вспоминают как "ершистую", но адекватную девочку - особенно в сравнении с одноклассниками, демонстративно доводившими учителей до белого каления. В клубе же она всегда резко настаивала на своей правоте - как говорят ее ровесники, "понтов выше крыши". "Стиль вождения - опасный. Иногда убиваю фитов", - пишет она в своей сетевой анкете (видимо, имея в виду Honda Fit - японскую машинку. "Убиваю" ровесники Ольги переводят как "разбиваю по кочкам" - а сколько было негодования в Интернете после обнародования этой анкеты! Она убивает!..). "А права мне купили, бойтесь черную субару", - это уже иронизирует ее друг Дима. Глупые словечки - детская бравада, "Интернет-то все стерпит". Год-полтора назад Ольга и Дима от участия в уличных соревнованиях отказались - может, повзрослели? Говорят, в самом начале стрит-рейсеровского движения в Новосибирске матери участников обращались к высокопоставленным милиционерам с просьбой - не пускать это на самотек, "организовать и возглавить". От них отмахнулись. Зато сейчас эта тусовка попала под пресс - настолько тяжелый, что друзья Ольги боятся говорить о себе и о ней, "чтобы не сделать хуже". Кстати, после ЧП с Ольгой неделю отсидел в ИВС и Дима - его арестовали за неоплаченный штраф в сто рублей. На того самого "заю" ходили смотреть любопытные конвоиры. Понятно, что и сегодня он чувствует себя не очень уютно - даже подумывает после защиты диплома уехать из России совсем.
Почему Ольга даже в суде вела себя так, будто убить человека для нее раз плюнуть? Почему ей было так трудно просить прощения? Не пытаясь ее оправдать, близкие Ольги говорят: сказалась незрелость, неумение открываться в тяжелой ситуации. Будь она актрисой, она заставила бы плакать вместе с ней весь Новосибирск. А ей, рациональной девочке-математику, было просто нечего сказать - ведь человек погиб, и дальнейшее бессмысленно.
- Двадцать, тридцать лет назад мы росли с чувством абсолютной защищенности, - говорит близкая знакомая Ольги, попросившая не называть ее фамилию. - Было другое государство, не было того бешеного социального расслоения, которое мы видим сейчас. Оля же была многого лишена: бедность, отсутствие прочной опоры, надежда только на себя. Не ее защищали, а она всегда защищалась - поэтому в любой конфликтной ситуации, при малейшем давлении, она автоматически уходит в глухую оборону. Жили они с матерью всегда замкнуто, поэтому усвоить открытый стиль общения ей было негде.
- Она даже со мной начала разговаривать не сразу, - рассказывает адвокат Виктор Муратов. - Сперва только молчала или дерзила, как ребенок. Весь процесс она проплакала - не напоказ, а без свидетелей. У нее особенность мимики - прежде чем зареветь, она как бы улыбаться начинает. Я-то знаю, насмотрелся, а потерпевшие в суде ее в глумлении обвинили - мол, она еще и здесь смеется над нами!.. Никогда не спрашивала меня - что можно сделать, чтобы как-то поменьше получить. Говорила - я понимаю, родственники погибшего меня никогда не простят. Сейчас она совершенно сломлена, все повторяет - у меня нет будущего. Я ее уж как только не уговаривал, мол, все пройдет, будешь вспоминать как кошмарный сон - только головой мотает, нет, и все.
Взяток он не брал
Как в кошмарном сне живут сейчас и родители погибшего инспектора ДПС - 37-летнему Дмитрию Чулкову оставалось три года до пенсии, и он часто жаловался на усталость: "Ни дня ни останусь на службе, после пенсии уйду сразу". Не дотянул. "До сих пор кажется - вот кончится серия, и все будет как раньше", - говорит мама Дмитрия, Тамара Чулкова. В отличие от матери Ольги Мельниченко, эти люди готовы открыто говорить о своей беде. Требуя максимального наказания для пьяной лихачки, они защищают сына. Потому что больше защищать его оказалось некому.
- Государство устранилось, - говорит отец Дмитрия, Анатолий Чулков. - Почему, мы не понимаем. За убийство Димы судят как за наезд на обычного пешехода. А ведь это неправильно: он не сам вышел на дорогу, его поставили туда следить за безопасностью дорожного движения. Он был на государственной службе, выполнял приказ. А государство сейчас почему-то не хочет этого признавать.
Тамара Чулкова намерена требовать даже пересмотра норм Уголовного кодекса: убийство милиционера, который исполнял служебные обязанности, должно считаться тяжким преступлением. "Какая может быть за это колония-поселение? Что это вообще за наказание такое? - недоумевает она (по решению суда первой инстанции Ольга Мельниченко приговорена к 4,5 года колонии-поселения. - Ред.). - Мы будем биться до последнего!"
- У меня нет неприязни к этой девушке - она человек без будущего, - говорит Анатолий Чулков. - Дело не в ней, а в принципе - этот приговор мы считаем насмешкой над честью нашего сына.
Честь для Дмитрия была не пустым звуком. Уже после его гибели матери передали слова незнакомого ей человека. Обсуждая эту историю в компании, он сказал: "До знакомства с Дмитрием я презирал гаишников. А узнав его, изменил к ним отношение. Я предложил ему крупную сумму - чтобы оформить купленную мной машину, которая оказалась в угоне. Он отказался. Сказал: "Вам с вашими деньгами надо было головой думать. А взяток я не беру". Кажется, Дмитрий обладал редким для нас даром внутренне уважать закон. Хотя лихие 90-е и он пережил с трудом. В 93-м, вернувшись из армии (служил в ВДВ), как говорится, в никуда, долго не мог найти работу. Пробовал себя в коммерции - не смог. Как-то пришел к отцу с вопросом - папа, куда мне идти, в рэкет или в милицию?.. Выбрал милицию. Был в командировке в Чечне. И вот так глупо погиб, буквально раздавленный всеобщим преступным легкомыслием.
P. S. У Дмитрия осталось двое сыновей - младшему Егору семь. А Ивану уже 18. Он окончил авиационный колледж, поступил в вуз. Давно работает - видимо, как большинство нынешних студентов. Получил права. Ездит на папиной машине.
