Зампред-фикция: кому нужен пост без мандата?

В правительстве Бурятии готовятся кадровые перестановки в экономическом блоке. Владимир Хингелов может избавиться от статуса врио и стать полноценным министром экономики. Параллельно обсуждается назначение Ирины Смоляк на пост зампреда по проектному управлению. Таким образом правительство планирует усилить управленческую вертикаль, но что именно собираются усилить на площади Советов?

Обе кандидатуры должны были пройти согласование в Народном Хурале. При этом, как сообщают местные телеграм-каналы, допуск к гостайне от ФСБ на данный момент отсутствует. Деталь эта техническая, но в региональной политике мелочей не бывает, особенно когда речь идёт о должностях уровня министра и зампреда.

Куда интереснее сама логика появления новой должности. Проектное управление в Бурятии формально существует с 2017 года. Однако его функционал, по оценке наблюдателей, сводится к контрольной деятельности: соблюдение сроков, корректность заявок, проведение торгов, отчётность. То есть к тем обязанностям, которые и так закреплены за профильными министерствами, зампредами и контрольными структурами.

Сейчас идёт речь о повышении этого проектного блока, под который будут создавать ещё одного зампреда правительства. При этом внятных объяснений на этот счёт нет. Непонятно, какие конкретные управленческие сбои нельзя было устранить в нынешнем формате и зачем требуется отдельная политическая фигура.

Жёстче всех по этому поводу высказался тг-канал «БурКОПсоюз». Там утверждают, что создание позиции зампреда по проектному управлению не продиктовано ни экономическими, ни управленческими потребностями. За кадровым решением якобы стоят политические договорённости прежних элит. Упоминаются также «джентльменские соглашения» и совместная история вокруг скандального закона о сплошных рубках на Байкале, который вызвал серьёзный общественный резонанс в 2025 году.

Приводятся и конкретные упрёки, касающиеся работы структуры. Так как часть курируемых проектов либо не была реализована, либо оказалась имитацией активности. Ведение проектов, по мнению критиков, сводилось к бюрократическому сопровождению без реального результата.

«Сразу вспоминаются мутные фрики типа Дарьи Архинчеевой и Антоши Виноградова (сейчас сидит в СИЗО), которые получали в Бурятии министерскую зарплату за никому не понятный функционал и оказались совершенно бесполезными. Словом, ничего в бурятской действительности не меняется: пацан пообещал пацану – пацан сделал. Зачем, для чего, будет ли толк – вопрос десятый. Так и живём», – пишет «БурКОПсоюз».

Отдельный пласт обсуждений связан с персоной Ирины Смоляк. Внутри правительственной среды она воспринимается как человек жёсткого административного контроля. На совещаниях она привыкла быть требовательной, склонной к публичной критике ведомств за срывы сроков и некачественные «презентации». Для одних это отличный показатель дисциплины и порядка, а вот другие воспринимают это не более чем имитацией системной работы через «разбор полётов», не меняющей сути процессов. И не просто так.

Образ, который сложился вокруг Смоляк, во многом объясняет такой резонанс. Она не харизматичный реформатор и не публичный лоббист крупных инвестиций. Это обычный аппаратный управленец, выросший внутри системы, ориентированный на регламенты и контроль исполнения. Сейчас Бурятии необходима экономическая динамика, так что повышение такого типа управленца повлечёт за собой множество вопросов. Например, точно ли ставка делается на развитие региона, а не на красивые отчёты?

Социально-экономические показатели республики остаются сложными: доходы населения стагнируют, демографию пытаются спасти агитацией, а инвестиционная активность ограничена. Поэтому любые кадровые перестановки воспринимаются через призму эффективности: станет ли лучше в регионе или же просто поменяют таблички на дверях. Народ уже мало волнует сам процесс назначения, им интереснее результат.

Если должность зампреда по проектному управлению всё-таки появится, её необходимость придётся доказывать. Например, решить вопрос с запущенными долгостроями, довести инвестпроекты до стадии стройки, привлечь инвестиции в регион и создать новые рабочие места. Проблема в том, что проектный офис работает почти восемь лет, а за это время регион так и не решил множество хронических проблем. Поэтому логика «давайте повысим статус – и всё заработает» выглядит, мягко говоря, сомнительно.