Почему врачи молчат?
Прокуратура против оправдания красноярского доктора Алевтины Хориняк.
Прокуратура Октябрьского района Красноярска опротестовала вынесенный 21 октября оправдательный приговор райсуда участковому терапевту Алевтине Хориняк. Уголовное дело против доктора, незаконно, по мнению прокуратуры, выписавшей рецепт на обезболивающее безнадежному онкобольному, краевой суд теперь может отправить на пересмотр. Или оставить приговор в силе. Как сообщил «Новой» адвокат врача Вячеслав Богданов, апелляцию он еще на руки не получил; о том, что приговор обжалован, адвокат узнал от судьи.
Таким образом, многолетняя история преследования доктора за исполнение ею врачебного долга и сострадание — история абсурдная, но зеркально точно отражающая суть российского государства, — получила продолжение. Напомню: из-за регулярных перебоев в лекарственном обеспечении в Красноярске в апреле-мае 2009 года трамадол по льготным рецептам не отпускали. И доктор Хориняк выписала два платных рецепта на этот препарат больному, находившемуся в терминальной стадии рака и измученному страшными болями. Других вариантов обезболить его не было.
Однако больной не был прикреплен к поликлинике, где работала врач, что и послужило поводом для возбуждения уголовного дела в 2011 году. В 2013-м Октябрьский райсуд вынес врачу и знакомой больного Лидии Табаринцевой, отоварившей по его просьбе рецепты в аптеке, обвинительный приговор. (Сам больной к тому времени умер, а то и ему бы какую-нибудь статью пришили.) За «преступное распространение сильнодействующих веществ организованной группой» женщин приговорили к штрафу в 15 тыс. рублей каждую (приняв во внимание преклонный возраст подсудимых). Краевой суд приговор отменил и направил дело на новое рассмотрение в тот же райсуд, но другим судьей. Три недели назад за отсутствием состава преступления Хориняк и Табаринцеву оправдали.
И вот — новый раунд борьбы государства за торжество закона и справедливости с врачом, имеющим безупречную репутацию среди коллег и подопечного населения. Да что там — это борьба со всем врачебным сообществом, замордованным ФСКН. В защиту Хориняк петиции подписали тысячи врачей и пациентов, выступили мировые светила паллиативной помощи, недавно и министр здравоохранения РФ Вероника Скворцова заявила в телеэфире «России 24», что Алевтина Хориняк «поступила абсолютно правильно». О том, что тяжелобольные не должны страдать из-за противоборства ведомств, говорил в апреле Владимир Путин.
Приведу выдержки из последнего слова подсудимой Хориняк на суде, который казался завершающим в этой дикой истории: «По всей России врачи бесправны, потому что чуть что — уже Госнаркоконтроль, строгий контроль. Врачи стараются не выписывать этим больным. Не закупаются препараты. С мая 2013 года по настоящее время (октябрь 2014-го. — А. Т.) нет по федеральной льготе трамадола. Как эти больные лежат, как они получают — это тоже большой вопрос. <...> Это суд не против меня, это суд против системы. Уже наболело. Дальше уже терпеть невозможно. И здесь, на месте, в Красноярске, почему врачи молчат? Потому что боятся. Если уже врач по какой-то причине попал в эту машину, он без уголовной статьи не выйдет, поэтому все боятся. Виноват или не виноват, никто не разбирается. <...> Жизнь наших больных — от укола до укола промедола. Никто из врачей даже не слышал о продленном морфине. Понимаете, не оказывается. Не оказывается почему? Потому что не заказывается. В связи с моим делом был проведен анализ по Красноярскому краю за 2012 год. Правительство нашего края, медицинское руководство заказало 5080 упаковок дюрогезика, который дает человеку нормально жить во время болей, потому этот препарат медленно поступает, и человек в течение трех дней может общаться, ходить, вести полноценную жизнь. Сделали этот анализ — оказалось, что выкупили только 560 упаковок. По нашим расчетам, онкологического института имени Герцена, где-то 30% онкологических больных получают эту помощь, а по формуле ВОЗ — 3% получают эту помощь. <...> У нас хоспис на край (почти 3 млн человек. — А. Т.) — 30 человек. То есть практически эти больные предоставлены самим себе и родственникам. И если врач посещает, то еще, слава богу, хоть какая-то поддержка есть. Такие вещи происходят! Вплоть до того, что родственник едет, на коленях стоит, умоляет онколога, и онколог едет с ампулкой, и делает этот укол. Это просто уже какая-то дикость наших нравов».
Очевидно: пока ФСКН не запретят контролировать врачебные выписки, рецепты, амбулаторные карты, вмешиваться в назначения, сделанные врачами, возлагать на себя функции клинического фармаколога, решая, что показано больным, а что нет, доктора не будут выписывать эффективные обезболивающие препараты. Пока ФСКН изводит докторов, россияне — раковые, с болевым шоком при травмах, страдающие от болей после оперативных вмешательств, — будут корчиться от мук.
Прокурорские, составлявшие, подписывавшие апелляцию, видимо, твердо знают, что их минует чаша сия. Они к нашей жизни, полной скорбей и печалей, понятно, прикомандированы. А сами — бессмертные.
Красноярск
