Россия не готова переходить на «зеленые технологии»

В мировой истории начался четвертый энергетический переход. Использование нетрадиционных энергетических ресурсов и технологий с 2003 года возросло с 2% до 10%. То есть за 18 лет потребление солнечной, ветровой, геотермальной энергии и биоэнергетики распространилось в пять раз. В мире, но не в России.

Фото с izobretary.ru

В статье «Россия – страна, которой плевать на изменение климата» мы разобрались с тем, что занимаем одно из последних мест среди стран, борющихся с изменением климата. Неутешительные данные, учитывая площадь нашей страны. В статье мы рассмотрим прогноз для России в использовании зеленых технологий и поддержании климатической обстановки.

Фото с asiangeo.com

Сначала о наболевшем. Все мы хотим питаться здоровой пищей, дышать свежим воздухом и пить чистую воду. Можно твердить о том, что промышленные предприятия обязаны снижать объем выбросов, а в идеале перейти на безотходное производство. Но мало кто знает, что установка очистного сооружения и его обслуживание предприятию выльется в огромные суммы.

Разберем как пример пищевую промышленность. Строительство на предприятии собственных локальных очистных сооружений оценивается в 5-6 миллионов долларов. Добавим к этому их обслуживание – еще 300-500 тысяч долларов ежегодно. Итого получается сумма, которая для малых и средних предприятий равносильна банкротству.

Несложно догадаться, почему предприниматели обходят стороной экологический подход к производству. Что предпринимают государства для решения проблемы выбросов?

В 2015 году было принято Парижское соглашение, цель которого – удержание роста средней температуры на планете в пределах 1,5°С от доиндустриального уровня. Здесь же рассматривается переход к модели низкоуглеродного развития. В сентябре 2020 года к соглашению присоединилось 189 государств, Россия еще в 2015.

В последние годы государства вкладывают немалые средства для сокращения выбросов:

• Европейский союз (ЕС) за 10 лет планирует снизить потребление угля на 70%, а нефти и газа на 30% и 25%. Госфинансирование составляет один триллион евро.

• ЕС также возглавил «Зеленый курс». Цель – климатическая нейтральность (сколько углекислого газа предприятие произвело, столько и поглотило). Нейтральность достигнут к 2050 году, а на 2030 год планируется сокращение выбросов на 55% на фоне 1990 года.

• К 2050 году углеродную нейтральность хотят добиться Япония и Южная Корея, а Китай – к 2060 году.

Декарбонизация (снижение выбросов диоксида углерода) на мировом уровне становится важнейшим параметром конкурентоспособности. Инвесторы больше не заинтересованы в финансировании предприятий с большими выбросами. А это достаточная мотивация для перехода к возобновляемым источникам энергии (ВИЭ).

По неутешительным прогнозам к 2100 году ущерб мировому ВВП оценивается в 30-45%. ВВП – валовой внутренний продукт. То есть все, что произведено в стране за год, итоговая стоимость всех оказанных услуг и производственной продукции.

Что касается России, то ее экономика совершенно не готова к декарбонизации и переходу к ВИЭ. В планах у государства ни к 2024, ни к 2035 (в Энергетической стратегии) нет ни одного плана о климатическом изменении. В стране отсутствует плата за выбросы углекислого газа, нет системы слежения отдельных компаний и продуктов на углеродный след.

Расчеты Инженерно-экономического института РАН с московской школы управления «Сколково» показывают, что при самых умеренных ожиданиях энергопереход приведет к сокращению российского экспорта энергоресурсов на 16% к 2040 году. По данным Системного оператора, доля ветровой и солнечной электроэнергии в России в 2019 году составила всего 0,15%. Расчеты показывают, что при реализации самых амбициозных планов доля ВИЭ в стране к 2035 году достигнет всего 2-2,5%.

Но все же есть некоторые возможности по изменению этой ситуации: 1) создание отчетности по парниковым газам, мониторинг их выбросов и механизм ценообразования; 2) фокус на энергоэффективности как на самом дешевом и доступном способе декарбонизации; 3) стимулирование развития ВИЭ. Здесь стоит помнить, что у России один из самых больших ветровых и солнечных технических потенциалов в мире.