Запад больше не указ?
В текущих событиях, связанных с Украиной, Олимпиадой и другими событиями, по-своему важных, просматривается, на мой взгляд, более глубокая подоплека чисто идеологического свойства. О ней говорят пока мало, однако же, она важнее тех политических ходов, к которым сейчас приковано внимание.
То, что у России начался серьезный конфликт с Западом, в этом, пожалуй, сомневающихся нет. Однако, в самое последнее время в нем появился новый, невиданный ранее привкус – явный упадок западничества в России.
Западничество было целой философией и политическим мировоззрением. Под его влиянием были все. Суть этого мировоззрения можно выразить в короткой фразе: «Запад лучше России». Запад лучше в экономике, в политике, в социальном устройстве, в законности и справедливости, в свободе и так далее, список получается длинным. Оно непосредственно определяло политику и формировало основные ее версии: подчиниться Западу полностью; договорится с Западом на каких-то условиях; стать, как Запад (в том числе в версии «догнать и перегнать»).
С западничеством была связана целая историческая эпоха, начиная с петровских реформ, то есть около 300 лет мы прожили с господством западничества в российских умах. Даже попытки отрицать превосходство Запада, выразившиеся, в частности, в славянофильстве, евразийстве и тому подобных учениях, тоже исходили из центрального постулата западничества. Только отношение к нему было иным.
Теперь не так. Запад утратил свое превосходство почти по всем параметрам и теперь-то возникает вопрос: «Что есть такого на Западе, чего у нас нет?». Поставив этот вопрос перед собой, я даже не нашел на него ответа. Оказалось очень трудно привести хотя бы один пример, в чем теперь Запад имеет явное превосходство, как он имел в прошлом. Сейчас уже нет прежнего убеждения в том, что отъезд или даже бегство на Запад приведет к радикальному улучшению жизни или к каким-то новым возможностям, которых нет здесь. Даже в своем традиционном аргументе свободы слова, Запад просел в последние годы очень сильно; в США вот докатились до того, что цензурировали действовавшего президента США Дональда Трампа в соцсетях. Ну да, если президент США не имеет свободы слова, то чего нам-то ожидать?
Отсюда происходит весьма радикальная перестановка политических сил. Во-первых, традиционно сильные и влиятельные западники, которые еще несколько лет назад почти безраздельно господствовали в политике, на глазах превращаются в маргиналов. Это потому, что их аргумент: «Запад лучше России» тает, как снег на солнце. Они уже не могут сказать, что надо делать, как на Западе, потому что возникает недоумение. Они за «позитивную дискриминацию»? Они за бензин по 157 рублей за литр или за электроэнергию по 29 рублей за квтч, как в Германии? Они за цензуру и за увольнения по идеологическим мотивам? Список подобных вопросов получается очень длинным, и из него выходит, что, сделав, как на Западе, мы не улучшим, а резко ухудшим свое положение.
Во-вторых, ослабевают и многочисленные антизападные идеологии, учения и течения. Они могли быть весьма сильными, как некогда коммунисты, но за счет противостояния Западу. Всякий, кто бросал вызов западному превосходству, неизменно получал определенную долю симпатий, поскольку это требовало геройства, определенной твердости и решимости. Например, красные вьетнамцы, которые рубились с абсолютно превосходящей их американской военной машиной, безусловно вызывали почтение. Но теперь-то этого нет. Запад, конечно, не утратил еще своей военной силы и экономической мощи, но он утратил свое явное превосходство и потому выступить против него уже не требует прежнего недюжинного геройства, твердости и решимости.
К числу подобных ослабевающих идеологий относится также и патриотизм, который в России имел сильную антизападную составляющую.
В-третьих, формируется некоторое идеологическое пространство, свободное от влияния западничества. Оно пока что формируется медленно; все же речь идет о серьезном повороте в политическом мышлении. К тому же это пространство пока еще никем не занято. Вот это как раз наиболее интересный процесс, в рамках которого возможны разные новые и даже неожиданные явления. Процесс этот только начался и о нем вряд ли можно что-то сказать определенное.
Пока что былого гегемона начинают пинают все, кому не лень, не особенно задумываясь о том, какими мыслями следует руководствоваться в дальнейшем.
Отсюда можно сделать вывод, что конфликт России и Запада может быть не только затяжным, но и весьма ожесточенным. Вряд ли теперь он завернет в привычное русло покорности Западу и удовлетворения мелкими и непринципиальными западными уступками. Если нет былого превосходства, то Запад можно и продавить. Тем более, что Запад спасовал перед КНДР, показавшей решимость дать ракетный отпор.
Почему это должно быть интересно нам? Потому что в ходе таких изменений меняется роль и значение регионов. Положение Сибири всецело определялось именно западничеством: Сибирь есть территория незападная, но богатая ресурсами, которые нужно побыстрее выдрать, продать, а деньги увезти на Запад. Теперь возможны другие варианты и возможна переоценка роли Сибири как макрорегиона. Пример Арктики, которая за пару лет превратилась в драйвер экономического развития России, это доказывает.
