Браво, Кончита!

Двенадцать лет прошло со дня премьеры рок-оперы «Юнона и Авось» в иркутском музыкальном театре им. Загурского. До сих пор не стихают громкие овации на этом бессменно аншлаговом иркутском спектакле. Самый романтичный и трогательный образ в «Юноне» – Кончита. На иркутской сцене впервые ее блестяще воплотила заслуженная артистка России Елена Владимировна Бондаренко.

Роль Кончиты не так проста и однозначна, как может показаться зрителю. Юная испанка, которая с известной в мировой истории лишь по женам декабристов самоотверженной любовью ждала своего возлюбленного 35 лет.

Глупый ангел шестнадцатилетний,
Иностранка испуганных лет.

Сколько сил и эмоций надо вложить актрисе в эту роль, чтобы показать эту недосягаемую степень чистоты и святости образа Кончиты. Передать состояние юной девочки, испытавшей большую любовь, под силу лишь такой актрисе с большой буквы, как Елена Бондаренко.

- Елена Владимировна, как вы отреагировали на предложение сыграть роль Кончиты в «Юноне»?

- Конечно, я очень обрадовалась. Обрадовалась – не то слово. Это одна из первых русских рок-опер. В то время она уже успешно шла в Ленкоме. Во-первых, мы были очень рады. Во-вторых, на нас лежала большая ответственность. Потому что вся театральная общественность, и не только театральная, зрители, они поначалу сравнивали наш спектакль со спектаклем Ленкома. Но нужно сказать, что наш спектакль совсем другой: там больше драматизма, а у нас главной задачей было спеть всю ту музыку, написанную Рыбниковым. На премьеру к нам пришли актеры из других театров, и они были скептически настроены, с недоверием. Но думаю, что после премьеры они изменили свое мнение.

- Манера пения рок-оперы отличается от привычных вам оперетт?

- Да, очень отличается. Нужно было приспосабливаться, так как мы привыкли петь более классическую музыку, и звукоизвлечением эстрадная музыка отходит от классической. Хотя в моей роли не так много текста, все же приходилось работать над голосом. Передать именно в той манере, в которой это писалось.

- Вы впервые на этом спектакле начали работать с микрофонами. Как проходили репетиции?

- Да, это был один из первых микрофонных спектаклей. Здесь мы вплотную столкнулись с проблемой шнуровых микрофонов. В этом была огромная сложность. Вместе с тем, что нужно играть и петь, требовалось еще красиво и изящно этот микрофон взять, не запутаться в шнурах, затем микрофон положить на место. Эти технические сложности нам приходилось преодолевать. Сейчас, с радиомикрофонами, все проще. Что касается самих репетиций – мы очень много работали. Приходили в студию театра пилигримов, которая располагалась в подвальчике ТЮЗа, и пели там.

- Как дался испанский текст?

- Это вообще отдельная тема. К нам был приглашен педагог по испанскому языку. Мы с ним все это разбирали, работали над произношением, над переводом. То есть, мы знали, о чем пели. Приходилось текст просто-напросто зубрить.

- В роль Кончиты вошли легко?

- В общем-то, легко. Конечно, волновалась. Но это нормальное состояние для артиста. Волнуемся перед каждым выходом. Бывает, в жизни какие-то проблемы, заботы, но ты выходишь на сцену, и той жизни уже не существует.

- Как вы себя чувствовали в день премьеры?

- Было страшное волнение! Нас всех трясло. Мы выглядывали в зал, смотрели сколько зрителей пришло, увидели среди них знакомых актеров из других театров. Играли в тот день, конечно, на нерве. Мы старались изо всех сил. И все прошло удачно. Аншлаг, как в первый день, так и в последующие. Даже не аншлаг, а переаншлаг, потому что люди сидели на ступеньках, некоторые стояли.

- С чем вы связываете необычайную популярность этой рок-оперы?

- Эта популярность ни с чем не сравнима. Есть зрители, которые ходят по десять, по пятнадцать раз. Именно на «Юнону и Авось». Думаю, потому что это очень русская тема. Русскому человеку нужен такой надрыв, необыкновенный романтизм, любовь, настолько нежная и чистая, - это все привлекает. Метания, страдания – это все очень близко русскому человеку. Именно нашему менталитету близка эта рок-опера.

- А вы смогли бы, подобно Кончите, годами ждать свою любовь?

- (смеется) В наш прагматичный век, наверное, нет. Но там было другое время. Страсти были другие. Но есть ведь очень много примеров наших, русских, женщин, которые десятилетиями ждали своих мужей с войны.

- Так вот именно, что русская женщина способна на такое. Но ведь Кончита была другого менталитета.

- Наверное, здесь сыграла сила чувств, которые вспыхнули в ней. Видимо, было что-то в этом человеке такое, что не поддавалось никакому объяснению. Резанов был мужчиной в полном понимании этого слова. Более того, он был русским мужчиной. Ей нужен был только этот человек, только его она могла любить.

- Каково было играть «Юнону и Авось» на московской сцене?

- Это тоже было очень волнительно. Потому что мы работали практически параллельно с «Юноной и Авось» Ленкома. И естественно, мы ждали какой-то жесткой критики от московского зрителя, потому что им особенно интересно было посмотреть на иркутский театр, который привез такое культовое произведение. И я помню такой момент на гастролях в Москве, когда мы задержали спектакль, потому что не ожидали наплыва такого количества зрителей. Во МХАТе, где мы работали, несколько ярусов. Верхние ярусы были обычно закрыты, потому что театр никогда не набирал столько зрителей. И поскольку зрители продолжали приходить и покупать билеты, работники театра в срочном порядке прибирали там, снимали чехлы. Театр был забит под завязку.

- А как отреагировали московские актеры?

- На тех же гастролях мы показывали рок-оперу «Иисус-Христос - суперзвезда». К нам приходили ребята из театра Моссовета, которые работали в этом спектакле у себя. Они говорили нам: «Спасибо вам большое!». Более того, они сказали, что завидуют нам белой завистью оттого, что их спектакль хуже, чем наш. За весь этот успех надо сказать огромное спасибо Наталье Владимировне Печерской. Она рискнула поставить эти замечательные рок-оперы. Эта была смелость и риск. «Юнона и Авось» имеет большую аудиторию. Да, уже 12 лет она продолжает оставаться самым кассовым спектаклем в нашем театре. И я желаю ему продолжать свою звонкую славу еще долгие-долгие годы!