"Моя первая выставка состоялась в 1912 году"
Леонид Леонтьевич Ермолинский - первый профессор кафедры журналистики, он первым пришел работать сюда и преподает по сей день. Студенты до сих пор вспоминают добрым словом "дедушку Ермолинского": немногие преподаватели умеют так, как он, подать материал - как будто интересную книжку вслух читает.
Хочешь не хочешь, а заслушаешься, запомнишь. В отличие от некоторых иных преподов, Леонид Леонтьевич умел за многочисленными прогулами и выкрутасами студентов увидеть личность, часто привлекательную и неординарную. Многих своих хулиганов и прогульщиков, которые сейчас вещают с экранов телевизоров или дают "забойные" статьи, он вспоминает с улыбкой.
Отличником не был
- Леонид Леонтьевич, скажу по секрету: вас считали (да и сейчас, наверное, считают) самым демократичным преподавателем, который легче всех переносит безбашенную студенческую братию. Или у вас терпения больше, чем у других, или...
- Раньше меня эта наша черта - все в последнюю очередь, все на авось - порядком раздражала. Да и сейчас, если признаться, не радует. Но теперь я стал понимать, что от этого никуда не денешься, это специфика нашей работы. Помню, однажды вышел приказ ректора сдавать дипломные работы не менее чем за месяц до защиты. Вот вы за какой срок сдавали?
- За полчаса...
- Вот видите. За всю практику работы на кафедре (а это ровно сорок лет) всего один - один! - человек этот приказ выполнил, принес работу за месяц. Анатолий Кириллович Бобков, мой дипломник. Так что прилежность в учебе я никогда не ставил во главу угла. По мне, так отличник - это или человек, который страстно любит пятерки, или тот, кому в принципе все равно, какой предмет учить. Хотя бывают и отличники другого рода - например, Владимир Фадеевич Мейеров, который учился вместе со мной. Так он настолько горел всем, чем занимался, что другой оценки, кроме "отлично", для него невозможно было представить.
Да о чем говорить, когда саму кафедру журналистики открывали таким же образом - впопыхах, все в последний момент...
Тогда набор в вузы был уже завершен. А в Москве решили, что неплохо бы создать отделение журналистики на филологическом факультете. Мысль-то хорошая, но где взять студентов? И вот преподаватели подходили к уже поступившим филологам и спрашивали: "Хочешь на журналистике учиться? Хочешь?.." Почти все отнекивались, но иные и соглашались. Приехал доцент МГУ кафедру открывать - и открыл. И вышло хорошо. Почти все студенты того первого набора, которые и не думали связать свою судьбу с журналистикой, очень хорошо продвинулись в жизни. Это и Татьяна Зырянова, и нынешний профессор ИГЛУ Антипов...
Сам я отличником не был, на "отлично" сдавал только те предметы, к которым тянулась душа. А если душа не лежит - никакими силами не заставишь.
Закончил я ИГУ, весь наш выпуск распределили в школы железных дорог. Мне же не давала покоя романтика севера. Тогда мне сказали: "Север? Отлично. Есть у нас точка под Архангельском". Но подъемных не дали, и поэтому отправили меня в школу на станцию Мысовая учителем русского и литературы.
Вампилов и Распутин не были покладистыми
- И долго вы оставались учителем?
- Проработал положенные несколько лет и сразу уехал - я уже тогда не видел себя никем, кроме как журналистом, сотрудничал с местным изданием. Помню, когда вернулся в Иркутск, все, с кем давно не виделись, бурно радовались: "Так ты что, теперь в Иркутске будешь? Так это же здорово! Сто лет не виделись! Спрыснуть надо!" - и т.д. И только один Мейеров догадался спросить: "А где остановился, где жить будешь?" Я отвечал истинную правду: "Нигде". Тогда он самолично привел меня в 26-ю школу, где он работал, каким-то образом прописал меня прямо в школе. Потом опять же привел к знакомым старичкам: "Вот здесь жить будешь". Таким он мне и запомнился - не заполошничал, не выражал восторгов, когда требовалось совсем другое.
Работать стал в газете "Советская молодежь". То было время ее расцвета, золотой век нашей "Молодежки". Редактор, узнав о моем педагогическом опыте, тут же назначил меня в отдел - обучать молодежь. Таким образом, под моим началом поработали и молодой Саша Вампилов, и Валентин Григорьевич Распутин. Помню, как редактор пытался заслать Распутина в командировку, в какую-то деревню. Когда тот не захотел, редактор выдал свою коронную фразу: "А молоко ты любишь?" "Нет, - категорически ответил Распутин, - не люблю". И не поехал. С Саней Вампиловым мне запомнился другой случай. По всей области не уродилась кукуруза, а один полевод в Заларинском районе вырастил отличный урожай. Вот Саню и отправили - за опытом. Тот возвращается: "Не буду писать". Оказалось, все кукурузу посеяли вовремя, а этот полевод пропьянствовал и посеял позже. Ударили заморозки - у всех, кроме него, урожай погиб. В то время тему можно и даже нужно было высасывать из пальца: дескать, передовой опыт, учитесь у нас! Но Саня, как человек порядочный, это делать отказался.
Страсть к фотографии - от прадеда
- Когда же вы пришли в университет?
- В 1962 году - пришел работать на только что открывшееся отделение журналистики. Там еще не было ни одного штатного преподавателя. Первым стал я, вторым - Леонид Любимов. Так уже сорок лет я работаю здесь, в нашем университете. А в последнее время у меня открылась еще одна страсть - к фотографии. Первая моя фотовыставка прошла давно - в 1912 году. Не верите? А вот читайте.
Пожелтевший листок дореволюционной газеты извещает о том, что 26 марта 1912 года в гимназии открыта фотографическая выставка. Среди участников из Томска, Киева есть и иркутянин - Леонид Леонтьевич Ермолинский.
- Это... ваш родственник?
- Это мой дедушка, - улыбается "участник фотовыставки", - у нас в роду всех мужчин называли в честь деда. Отец мой - Леонтий Леонидович, как и мой прадед, а я, стало быть, по имени деда. Вот так, неожиданно страсть к фотографии проснулась и во мне, дала о себе знать. Еще в годы учебы в аспирантуре МГУ я объехал много старинных русских городов. От Москвы ведь все рядом: ночь проспал в поезде - проснулся в Пскове, или в Туле, или в Новгороде. Много снимал. Тогда это помогало прожить в таком дорогом городе, как Москва. Я даже впервые завел себе сберкнижку: по телевизору часто шли сюжеты о русской истории, которые иллюстрировались моими фотографиями. Этих заработков хватало на жизнь и даже на банкет по случаю защиты кандидатской...
А теперь я полюбил снимать те места, которые так или иначе связаны с русской литературой. Вот, полюбуйтесь, это дом, где жил Булгаков, здесь же - "нехорошая квартирка" из романа.
- Из этого особняка, - продолжает Леонид Леонтьевич, - полетела на бал Маргарита. Вот Савкина гора, где очень любил прогуливаться Пушкин, отсюда превосходный вид на реку Сороть. Кресту более трехсот лет - здесь братская могила, и холм, скорее всего, насыпной.
Еще у Леонида Леонтьевича на снимках много животных, которых он очень любит, особенно собак.
- У моего знакомого, который живет в тайге, есть целая свора собак. Сильно заниматься ими некогда, поэтому у них сущий праздник, когда приезжаю я и увожу их всех в тайгу. Там, в тайге, есть замечательные поляны, где они резвятся от души.
Собаки и другие животные вообще занимают немалую часть в альбомах Леонида Ермолинского. А рыжий кот Вася уже успел сделаться героем фотовыставки: на филологическом факультете одно время висел стенд с фотографиями пушкинских мест, которые посетил Леонид Ермолинский, и между прочими - "Кот ученый за обдумыванием очередной сказки". На роль Кота милостиво согласился Вася. На правах члена семьи он не покидает комнату во время визита постороннего: внимательно слушает, поглядывает на говорящего, не скажут ли несуразицы. А еще не дай бог вам сесть в его законное кресло - наживете врага на всю жизнь. Свои права Вася знает отлично и уступать никому не собирается.
Скоро у Ермолинского должна открыться вторая выставка (если считать ту, 1912 года). Она пройдет в Иркутском центре семьи Полевых - семьи, которая очень хорошо относится к новоявленному фотографу, ведь Ермолинский - еще и талантливый писатель, в свое время выпустивший книгу о русском публицисте Николае Полевом, жившем в Иркутске.
