В мире музыки и цвета
Выставка Геннадия Кузьмина, открывшаяся к юбилею художника (сегодня ему исполняется 50 лет) в выставочном зале по улице Карла Маркса, многим отличается от нашего привычного представления о сибирской живописи.
Она яркая, броская, "западная". Может показаться, что Геннадий Юрьевич учился не у иркутских, а у французских мастеров XX века, решавших задачи цветовых и световых сочетаний. Натурой - будь это пейзаж, натюрморт или человек - Кузьмин выбирает реальные предметы, знакомых людей и с помощью воображения представляет, как они могли бы выглядеть в ирреальности, иллюзорном мире. Сочетание тонов, которые выбирает художник, в природе не существует или почти не существует, - они результат его труда, основанного на эксперименте.
- Для меня очень важно передать динамику цвета, проследить как обыкновенный стол, заставленный всякой всячиной, будет выглядеть в белых, синих, красных тонах, попробовать соединить полярное, несоединимое: красное с зеленым, синий с желтым, - рассказывает художник, - в реальном разглядеть условное и объединить их образной выразительностью.
Геннадий Кузьмин начал работать, как и многие художники, в реалистической манере. Откуда было знать мальчику из Усолья-Сибирского, что есть другая живопись, мир преломляющихся перспектив. Он писал берег Ангары, деревянные домишки, окруженные забором, и учил ребятишек школы искусств, в которой преподавал по окончании Иркутского художественного училища. Художник говорит: "Восемь лет я учился сам, а следующие восемь учил других". В Иркутске выставлялся часто, перевозя в электричке упакованные картины. При Союзе художников работало объединение молодых художников, и товарищи, коллеги по ремеслу, удивлялись его энергии, терпению, с каким он постоянно упаковывал и распаковывал свои работы.
В 1991 году его приняли в Союз художников, состоялся переезд на жительство в Иркутск и знакомство с мастерами, картины которых до недавнего времени были недоступны широкой аудитории. Удивление сменилось восторгом, чувственное начало живописи совпало с его размышлениями об искусстве. Он понял, что живопись можно не только смотреть, но и слушать как музыку. Сложившееся мировоззрение, "обернув глаза зрачками в душу", начало формироваться заново.
Зрители тоже стали смотреть работы Кузьмина по-новому. Тяготеющие к современному начали сравнивать картины с додекафонным музыкальным ладом, увидев в цветовых сочетаниях отдельные темы, живущие в гармонии и конфликте, существующие отдельно и переливающиеся в сложные отношения. Картины стали похожи на театр со своей драматургией, режиссурой, актерами.
Новое направление в работе Кузьмина стали признавать не только в родном Иркутске, но за рубежом и, в первую очередь, во Франции. С выставками он выезжал туда не единожды, показывал не только "себя", но и смотрел на других. Лучшие музеи мира стали для него новой школой, знаниями, которые человек, как известно, познает всю жизнь.
