Несбыточные бурят-монгольские надежды

В последнее время среди бурятских общественных деятелей обострилась борьба по поводу реабилитации бурятского народа и возрождения Бурят-Монгольской Республики (БМР), ликвидированной в 1937 году. Эта тема стала предметом слушаний на заседании Совета по делам национальностей при президенте Республики Бурятия, прошедших в конце декабря 2006 года, с тех пор обсуждается в прессе.

Если кратко представить позиции сторон, то сформировалось два лагеря. Первый, состоящий преимущественно из чиновников и членов различных официальных съездов и консультативных советов, стоит за снятие вопроса о реабилитации бурят с повестки дня. Эту позицию наиболее четко выразил председатель Совета по делам национальностей Дамба Боросгоев. Он считает, что если ответ на запрос о реабилитации бурят будет отрицательным, то нужно вообще снять этот вопрос с рассмотрения. Второй лагерь представлен в основном «Эрхэ», Региональным объединением молодых ученых (РОМУ). На том заседании основной доклад делал член Совета по делам национальностей от РОМУ Дорж Цыбикдоржиев. Позиция этой стороны состоит в том, чтобы добиваться реабилитации бурят, добиваться восстановления Бурят-Монгольской Республики, и возвращение к положению в структуре федерации, которое было до 1937 года: «Бурят-Монгольская Республика – край – федерация». Отличие предполагается только в одном. До 1937 году был Восточно-Сибирский край, а сейчас наиболее вероятным субъектом более высокого уровня будет Забайкальский/Прибайкальский край.

Спор между этими двумя лагерями идет нешуточный, но в основном по мелочам. Наиболее спорный вопрос – сколько существовала Бурят-Монгольская Республика. Лагерь сторонников реабилитации утверждает, что с 1923 по 1937 год. Лагерь противников реабилитации утверждает, что БМР существовала один год, имея в виду существование в форме самостоятельности в рамках РСФСР, которое действительно имело место в 1936-1937 годах. И выводы из этого, соответственно, делаются разные о жизнеспособности БМР.

Разговоры и дебаты о реабилитации бурят ведутся уже много лет, в активной фазе, по крайней мере, с 1998 года. Тогда этот вопрос активно обсуждала Бурят-Монгольская народная партия. Но нынешнее обострение споров связано с надеждами «эрхистов» на использование БМР в качестве орудия против процесса уничтожения бурятских округов. Насколько можно понять их логику, процесс должен пройти несколько фаз: реабилитация бурятского народа -– восстановление БМР – воссоединение округов и Бурятии в рамках восстановленной БМР.

Однако, это не более чем беспочвенные надежды, которые начались с разговоров и закончатся разговорами.

Во-первых, политическое руководство Республики Бурятия совершенно не заинтересовано в усилении бурят и бурятской государственности. Это выражают все чиновники, начиная от президента Бурятии Леонида Потапова, и заканчивая председателем Совета по делам национальностей Дамбой Боросгоевым. Все они говорят, что бурят реабилитировать не нужно, и вообще Бурятия не нужна. Странно, что «эрхисты» этого еще не поняли и не осознали. Как можно восстанавливать БМР, если нынешнее руководство Бурятии – это самые активные сторонники политического уничтожения бурят?

Во-вторых, отторжение районов от Иркутской и Читинской областей и присоединение их к Бурятии потребует снова проведения референдумов. Это, при нынешней политике укрупнения, потребует принятия решения на самом высшем уровне и всемерной государственной поддержки. Но есть все основания считать, что такой вариант не будет принят. Не для того проводилось стирание с карты бурятских автономных округов, чтобы потом давать откат и формировать субъект федерации, да еще с таким провокационным названием «Бурят-Монгольская Республика». Если «Эрхэ» и выступит с предложением провести референдумы по восстановлению БМР, то, скорее всего, их слова никто не услышит.

В-третьих, неясно, каков практический смысл в присоединении к депрессивной Бурятии еще более депрессивных автономных округов и бывших бурятских районов. В таком деле нужно учитывать экономические и транспортные стороны дела.

И, наконец, в-четвертых, даже восстановление БМР не решит полностью проблемы возвращения бурятам всех исконных земель и обеспечения условий для развития бурятского народа. Да, это более прогрессивная позиция по сравнению с официальными национал-предателями в лице руководства всяких там бурятских съездов и советов. Но при этом все равно это согласие с разделом и отторжением большей части исторически бурятских земель, это согласие с результатами колониальной политики.

Реабилитация бурят, как пострадавшего от репрессий народа, это необходимость. Нельзя дальше терпеть положение, когда буряты до сих пор юридически считаются «преступным народом». Необоснованные обвинения должны быть раз и навсегда сняты.

Однако, необходимость не более чем на уровне политической декларации, из которой не следуют выводы, вроде немедленного восстановления БМР. Реабилитация – отдельно, возвращение бурятам земли – отдельно.

«Эрхисты» не понимают главной своей задачи. Никакое автоматическое восстановление БМР не решит проблем бурятского народа. Для этого необходимо строительство принципиально иной социальной, политической и экономической системы в регионе. Она должна обеспечивать развитие бурятского народа, как в экономическом, так и в культурном смысле, и в ней также должно быть достойное место для других народов, живущих в Прибайкалье, в первую очередь русских. Если они не смогут создать такой системы, или хотя бы выдвинуть ее более-менее продуманный проект, то успеха в деятельности им не видать.

Позицию по этому сложному вопросу можно сформулировать так. Безусловно, с результатами колониальной политики, которая превратила бурят во второсортных людей, а Прибайкалье – в грязную сырьевую окраину, мириться нельзя. Но в то же время нужно считаться с некоторыми ее результатами, и предоставить всем, кто желает остаться и укорениться, место в социальной, экономической и политической системе региона.

Скажем, задача развития бурятского языка – очень важная задача. Но нужно создать систему отношений, которые снимут противоречия между бурятским языком, и общепонятным – русским. Без этого распространение бурятского языка будет постоянно наталкиваться на препятствия и сопротивление русскоговорящих жителей региона.

Бесспорно, ведущее место в политической и социальной жизни должно принадлежать коренным жителям: бурятам и другим местным народам, а также русским старожилам. Но при этом всем остальным должно быть предоставлено достойное место и возможности для роста, чтобы не воспроизводилась категория людей второго сорта. Также нужно подумать о способах интеграции в общество самых низов – бывших зэков, которых огромное количество в Прибайкалье.

В экономической сфере нужно продумать программу развития, которая уничтожит разделение Прибайкалья на промышленно развитую и депрессивную части. Здесь нужно развитие транспорта, дорог, населенных пунктов, промышленности, науки и образования.

Как легко увидеть, перечисленные задачи предельно далеки от споров по восстановлению БМР и ни одна эта задача не решается автоматически при восстановлении Бурят-Монгольской Республики в границах 1937 года.