Даешь Даван, а не диван!
Существует такое поверье: как встретишь Новый год, так его и проживешь. И потому встретить его хочется необычно, оторвавшись от привычного дивана с опостылевшим телевизором.
Возникали у вас такие позывы? Но чаще всего вырваться из обыденности не удается. А мне, похвастаюсь, довелось нынче оторваться так, как и в молодости не случалось.
Мой школьный друг, переехавший работать и жить в Северобайкальск, уже несколько лет звал к себе на новогодние праздники. Причем настоятельно советовал ехать не поездом, а на своей машине, чтобы покататься по окрестностям. Уверял, что дорога займет 10-12 часов, не больше. К тому же выйдет дешевле, если ехать не одному. Словом, уговорил.
Выехали утром 30 декабря. Привычное направление по Якутскому тракту до Баяндая, где не менее привычно всегда поворачивал направо, к Малому морю. Но на этот раз надо двигать прямо на Север, до Качуга и Жигалово. Конечно же, не могли пропустить знаменитые Шишкинские писаницы на берегу Лены, остановились у скалистой гряды, будто выложенной из кирпича, на которой можно разглядеть рисунки древнего человека: лоси, охотники с луками, лодки и прочие фрагменты быта из глубины тысячелетий. Надо ли говорить, что эта картинная галерея бесценна и является памятником республиканского значения. Что не мешает современным вандалам приобщить к древней культуре свое бескультурье. Надпись белой краской прямо по рисункам: "Попеску". Дескать, был здесь такой дикарь с изящной фамилией, любуйтесь... И что за извращенная потребность нагадить на самом видном месте, что это за способ самовыражения?!..
Я не собираюсь потчевать вас "песней кочевника", т. е. писать о том, что видел - о заиндевелой дороге и тайге, о заброшенных северных деревеньках и безлюдье. Но участок пути от Жигалово до бамовского поселка Магистральный оставил неизгладимое впечатление. 300 километров среди глухой тайги, где не встречались ни зверье, ни птицы, ни обитаемое жилье, ни встречные-попутные машины (возможно, по причине наступающих праздников), действовали угнетающе. Пронзительное одиночество и беспомощность среди белого безмолвия, где даже стволы деревьев укутаны белым панцирем - вот чем были эти бесконечные километры. И вздох облегчения, когда появились огоньки полуночного Магистрального, прославленного в бамовских хрониках.
И досадное блуждание вокруг не менее прославленного Улькана в поисках дороги на Даван. В переводе с монгольского Даван означает труднодоступный горный перевал. Таким он был во время строительства БАМа, таким остался и и сейчас. Рельсы уложены, туннель сквозь Байкальский хребет пробит, а Даван, как автомобильный перевал, стал административным водоразделом между Иркутской областью и Бурятией. Дорога нужна жителям Северобайкальска, но не властям. Опасный перевал стал нейтральной полосой между двумя регионами, в котором нет ни ответственности, ни заинтересованности с обеих сторон. Стратегическую седловину оседлал частник, который время от времени пробивает грейдерами путь и вытаскивает из снежного плена машины. Объективно он заинтересован в экстремальной ситуации - спасение машин стоит денег...
Но нам помощь не понадобилась. Каким-то чудом удалось устоять в снежном полузаметенном лотке и не свалиться в ямы, оставленные большегрузными машинами,не застрять на подъемах, пробить заносы. Уазик "Патриот" не подвел. В третьем часу ночи мы увидели внизу огни Северобайкальска, где нас заждались друзья.
Праздник души не может просыпаться сверху новогодним снегом, к нему надо пробиться через перевал. Мы сделали это! Для встречи с юностью всего-то и надо было преодолеть какую-то тысячу километров.
Гоуджекит, Дзелинда, Кичера, Тыя - каждое название, как песня. Мы знали эти места еще до прихода БАМа. С начала семидесятых приезжали сюда почти каждое лето на теплоходе "Комсомолец" и проводили незабываемые дни отпусков на берегах Слюдянских озер. Сказочная рыбалка, теплая вода, нетронутая природа - что еще нужно для отпускного счастья? Дорог нет и в помине, жители Нижнеангарска и маленького села Байкальское кормятся охотой и рыбалкой. Бамовский Северобайкальск ворвался в эти заповедные края грубо и нахраписто. Полыхала тайга, которую строители и не пытались тушить, рыбу на реках добывали взрывчаткой, вековые кедрачи валили бульдозерами ради десятка шишек. Понятно, что не все первопроходцы были такими, но и один разухабистый бульдозерист мог натворить в тайге много бед.
Как после этого могли относиться к пришельцам таежники? Мне как-то довелось услышать подпитых местных охотников: "Я этих бамовцев уже трех завалил... И чо такого - я пятерых подстрелил на своих угодьях...". Надеюсь, это была лишь пьяная похвальба, но в ней звенел натянутый нерв конфликта между аборигенами и "покорителями природы". Мы после прорыва БАМа на северный Байкал тоже прекратили сюда ездить, наш первозданный мир рушился на глазах, и наблюдать эту агонию было нестерпимо больно...
Потому свидание с молодостью было не только долгожданным, но и тревожным: а что там осталось на байкальских берегах...
Тревожные ожидания не оправдались. Северобайкальск оказался удивительно чистым, ухоженным и уютным городком. Примечательно, что на окнах первых этажей здесь не наблюдались решетки, а машины терпеливо пережидали пешеходов, ступивших на проезжую часть даже за пределами "зебры". Окрестности тоже не были захламлены, и наши Слюдянские озера, куда сейчас приезжают сотни горожан, оказались почти в первозданном виде. В новогоднюю ночь все горожане высыпали на центральную площадь к елке и ледяному городку и веселились от души. Без пьяных криков, матюгов и прочих хулиганских разборок. Временщики, хапужники вернулись в теплые края, в молодом городе остались только те, кто пришел сюда жить прочно, основательно, в добром соседстве с могучим Байкалом. И это стало самым, пожалуй, радостным открытием нашего путешествия. Безрассудство поездки было вознаграждено горячими источниками Гоуджекита и Дзелинды, которые лечат от всех болезней, непреходящим праздничным настроением и чудесными видами северного Байкала.
Верно говорят: кто не рискует, тот не пьет шампанского. Мы свое шампанское в этот раз заслужили. И обратный шестнадцатичасовой путь не показался таким тернистым: по перевалу прошел грейдер, Даван оказался не таким уж страшным и неприступным.
