Экскурсия в прошлое

Барахолка. Это несколько подзабытое ныне слово лучше всего подходит для описания Свердловского рынка в Иркутске, точнее того, что после него осталось после закрытия основной торговой площади и передачи территории под строительство храма.

Торговля тут идёт на небольшом пятачке. Отсутствие организованных торговых рядов с обязательными прилавками добавляет определённой экзотики этому месту.

Блошиный по-нашему

Старушки заботливо натягивают бельевые верёвки между деревьями, чтобы развесить и наглядно представить скромный ассортимент своих товаров: кримпленовые платья феерических расцветок — от фуксии до бледно-зелёных — соседствуют с пальто, пиджаками и даже пажами — той интимной деталью женского туалета, которая неведома современной молодёжи. Некогда к этим бязевым изделиям крепили трикотажные чулки. Кстати, сколько я ни бродила по рынку, чулок нужной модификации для этих пажей так и не увидела.

На земле на картонках и затёртых покрывалах разложены такие шедевры советской промышленности, которым, кажется, место только на свалке. Крышки для унитазов, судя по виду использовавшиеся как минимум лет тридцать, цепочка от сливного бачка, помазок и электробритва «Харьков» и для довершения картины — вантуз, по-видимому, не единожды спасавший своих хозяев.

На барахолке обширно представлена печатная продукция: разрозненные тома из собрания сочинений Ленина, шедевр советской литературы «У кремлевской стены». Рядом с идеологической классикой с обложки потрёпанной книги игриво поглядывает красотка «Анжелика».

— Внученька, смотри какие туфельки, как раз на тебя, — в рукав вцепляется бойкая старушка и тянет меня к чинно стоящим на земле лакированным чёрным туфлям на толстом каблуке. Похожие я в нежном возрасте утягивала из шкафа своей бабушки, когда устраивала игры «в красавицу». Если верить семейному альбому, то такая обувь была в моде года в 70-е прошлого века.

— И почём? — спрашиваю у хозяйки.

— Триста, — бодро заявляет бабулька. -Будешь брать, отдам за двести. Они в хорошем состоянии, югославские. Я в своё время их у спекулянтов покупала за сто пятьдесят, а зарплата-то была сто двадцать рубликов.

Волшебные у нас старики: помнят, что и за сколько покупали. А моё поколение даже под дулом автомата не сможет сказать, почём был, к примеру, хлеб даже в сытые 2000-е годы. Пообещав старушке подумать, двигаюсь дальше.

Моё внимание привлёк дедок, заботливо раскладывающий на картонках грубоватых советских кукол со спутанными волосами.

— Чем интересуешься?

Я хвалю шкатулку.

— А это от старухи моей осталось. Глянь, там внутри всякий бутор, может, что тебе и понравится, я задёшево отдам.

Из россыпи пластиковых бус, фальшивых жемчужных ожерелий, колец со стеклянными каменьями выбираю скромную серебристую брошь, расплачиваюсь и думаю, что вот за 40 рублей купила чью-то семейную реликвию.

Помимо стариков, распродающих содержимое своих шифоньеров, на рынке стоят и те, для кого торговля является основным источником доходов. Два бравых мужика бойко продают запчасти для советских автомобилей. Чуть поодаль всем желающим предлагают приобрести или отремонтировать сварочные аппараты. В большом количестве реализуются всякие шурупы, шайбы, гаечные ключи, отвёрт.ки. Около этих импровизированных прилавков с серьёзным видом толкутся покупатели, знающие толк в данном товаре. Особняком расположились нумизматы — как продающие разные денежные знаки, так и готовые прикупить любопытные экземпляры.

Клондайк для любителей раритета

Есть развальчик с антиквариатом. Бодрым рядком, горделиво выпятив отполированные бока, стоят шесть самоваров. Когда-то такие были в каждом зажиточном доме, по выходным их топили щепочками или шишками и ставили на застеленный белой скатертью стол. Теперь же у большинства утрачены трубы, у некоторых нет даже верхней крышки. Но, несмотря на это, проходящие люди регулярно интересуются стоимостью раритетов.

Неподалёку от самоваров в ящике свалены ритуальные колокольчики, скульптуры Будды и странного вида чаши.

— Это новодел? — осведомляюсь у продавца.

— Нет, это старинные предметы из буддийских храмов, тех, что разграбили и разрушили в советское время, — получаю ответ и спешно отдёргиваю руку от краденых предметов.

Кроме профессиональных продавцов и пенсионеров на Свердловском рынке на самое насущное добывают деньги пьяницы. Свой нехитрый скарб они уже распродали, и их основной добычей-товаром становятся бытовые предметы, украденные с дач горожан. Алюминиевый чайник с нагревателем, но без шнура, пластиковая корзинка, пожелтевшая от времени, резиновые галоши, навесной замок и футболка с надписью «Kiss me» — всё это богатство мне предложили приобрести всего за стольник, с жалостливым обращением:

— Сестрёнка, купи, у нас со вчерашнего дня трубы горят.

Вообще, Свердловский рынок — это, как сказал бы художник, — уходящая натура. Тем и интересен, и ценен как здешний товар, так и люд, его сбывающий. Хотя, возможно, в связи с кризисом популярность барахолок возрастёт и они обретут вторую жизнь. Как знать?