Учителей разгневали надбавкой

На портале "Завуч.Ру" размещено возмущенное письмо 25 тысяч учителей.

То есть это главный редактор учительского портала Евгений Барановский утверждает, что собрал 25 тысяч подписей. Но допустим даже, что собрал: повод-то в самом деле возмутительный. Учителям пообещали рост зарплаты на 6 процентов, а выяснилось, что речь идет только об их базовой ставке, составляющей от 2 до 4 тысяч рублей. Так что прибавка составит максимум 240 рублей, что не только не покроет инфляции, а вообще выглядит горькой шуткой. И если нам не ответят, говорят учителя, тысячи выйдут на улицы.

Не выйдут. Это я вам говорю не только как учитель, но как печальный местный житель, проведший тут все 90-е годы. Учителя сегодня — самая бесправная категория населения, потому что обычная пролетарская забитость и совершенная ненужность Отечеству сочетается в них с интеллигентским отвращением к насилию. Скажу больше: учитель — самая невостребованная сегодня профессия. Страна проходит через демографическую яму, и сокращение-либо перепрофилирование — нескольких тысяч учителей в ближайшее время станет необходимостью. Министр образования Фурсенко об этом предупредил. Так что тысячи действительно окажутся на улице в буквальном смысле.

И можно как угодно золотить эту пилюлю, суля педагогам переобучение (в дворники, интересно, или в продавцы?), однако факт есть факт: в школе грядут масштабные сокращения. В этих условиях повышать педагогам зарплату… да при кризисе… да с дефицитным бюджетом… Это касается не только учителей — просто они первыми попали под зарплатный обман и под перспективу сокращения. И не только потому, что их избыток, а потому, что в образованных гражданах страна не нуждается.

Все, что происходит в сегодняшнем государственном образовании, наводит на единственную мысль: этот кошмар — эти учебники, ЕГЭ, проверки, урезание лит-ры и увеличение физ-ры, — рассчитан на единственную цель, а именно — на окончательную дебилизацию остатков населения. Одновременно с додушиванием всего живого на телевидении и крайне избирательным финансированием кино, в котором патриотизм давно отождествился с бездарностью, это должно завершить процесс модернизации, то есть превращения русской духовной жизни в выжженную пустыню.

Надеяться, что некто по такому случаю выйдет на площадь, значит сильно переоценивать события. Переломить эту тенденцию нельзя, если только не изменить систему в целом. Но для перемен в системе время пока не пришло, и в России опыт уличных протестов доказал одно: свою полную бесперспективность. Когда приходит время снимать, допустим, Лужкова, оппозиция получает право пошуметь на Триумфальной, но если она это считает признаком перемен — ей же хуже.

Есть в этом издевательском поведении власти относительно учителей и еще один важный акцент. Учитель — даже после того, как сначала рыночники, а потом патриоты старательно дискредитировали эту профессию, — остается символом морального авторитета. Дети ему верят, хотя и ведут себя на уроках все свободнее, потому что этот самый учитель их значительно бедней. Но пока нам верят — на инерции. Так вот, задача нынешней власти — сделать так, чтобы моральных авторитетов в стране не осталось. Чем мы, учителя, должны на это ответить?

Мы должны наконец научить этих детей чувству собственного достоинства. В оставшееся у нас время. Не думая о том, сколько нам за это заплатят. Но вырастить этих детей такими, какими в советское время, увы, не сумели вырастить нас.