«Царство Польское» в бурятской степи
Село Вершина, как и многие другие посёлки, обязано своим появлением аграрной реформе Столыпина в 1906–1914 гг.
Премьер переселял на окраины, прежде всего в Сибирь, крестьян из районов центральной России, где ощущалось большое перенаселение и не хватало свободной земли для хлебопашества. Переселенцы из бывшего царства Польского, которое входило в состав Российской империи, чаще всего выбирали для своего нового места жительства Иркутское генерал-губернаторство.
Польским переселенцам оплачивали одну треть стоимости дороги, вдобавок к этому выдавали 50–60 рублей и немного зерна. Однако, оказавшись на непригодном для земледелия участке, поляки стали голодать. Вот что по этому поводу писал в те годы настоятель иркутского костёла П.П. Булвич могилёвскому епископу Суфрагану: «…В общем переселенцы, водворённые в 1910 г., малосостоятельны, и большинство из них нуждается в особых о них заботе и помощи… заняли самый неподходящий для земледелия участок, не имеют никакого подспорья, например, в продаже леса на шпалы, гонке смолы и дёгтя и так далее… проголодав зиму прошлого года, будут голодать и настоящую, а то и засеменения распаханных клочков всем не хватит…»
В первые годы поляки жили в землянках. В настоящее время от них остались только ямы. Наиболее предприимчивые жители села сообща обзаводились мельницами, кузницами. Было ещё одно примечательное обстоятельство — в Вершине долгое время обходились без фельдшера, лечились сами, в основном травами.
С местным населением поляки жили дружно. Однако иногда случались инциденты, но незначительные. В основном из-за мелочей. Например, у бурят скот раньше ходил без присмотра: выгонят на пастбища, и скот пасётся, где хочет. Часто скотина заходила на огороды и посевы поляков. Потрава вызывала конфликты.
Через пять лет в селе построили школу с трёхклассным обучением. Ходит легенда, что первым учителем школы был Владимир Иванович Рачек, соратник главы ВЧК Дзержинского. Скорее всего, знакомство Рачека с несгибаемым Феликсом произошло уже в Сибири и поначалу носило деловой характер: к поляку обратились с просьбой помочь решить бытовые проблемы политссыльных. Рачек не растерялся и договорился с двумя другими поляками-сибиряками Вязло Францем и Поспех Ришардо о покупке в Бохане лобогрейки, по-современному — конной молотилки. С её приобретением стало легче пахать, сеять и убирать урожай.
Иногда покой вершинцев нарушали бандиты. Однажды банда известного недруга советской власти, Донского, заехала в село. У всех вроде бы звёздочки на шапках или ленточки красные. Собрали жителей и спросили, за кого они: за красных или за белых. Селяне рты раскрыли, а бандиты начали всех пороть, избивать, мы, мол, покажем вам красных. Взяли продукты, одежду и потребовали лошадей у Якова Недбало, в гражданскую войну партизанившего в красных отрядах. Отправили к нему Кустоса Яцентовича, старосту Вершин. На приветствие старосты Яков Недбало ответил, что не отдаст бандитам коней. За неповиновение бывшего партизана расстреляли.
Жители села были запуганы и не знали, что делать. После банды Донского в Вершину приехал другой отряд. У них тоже звёзды на шапках и они тоже спрашивают: «За кого селяне?» Вершинцы на этот раз решили, что это белые, и снова получили порку. Это оказался отряд частей особого назначения из Иркутска. Разобрать, за кого нужно было быть, оказывалось невозможно. Самые умные вообще не ходили на сходы, когда приезжал очередной отряд. Но иногда даже за ними приходили, как это случилось с Недбало, и увозили силком.
Зимой 1932–33-его стояли сильные морозы, и год оказался неурожайным. Но в Вершине сильно не голодали, спасали свои огороды, много выросло картошки. Буряты приходили к полякам и меняли картошку на унты, варежки, золото.
…Польский путешественник Ромуальд Коперский, побывавший проездом в Вершине, посвятил ей несколько страниц своей книги. Она называется «По Сибири без денег». Завязка произведения — на таможне, после которой Коперский в самом деле остаётся без денег. Развязка — в конце путешествия, когда он понимает, что по Сибири можно ездить, не имея за душой ни гроша.
Владимир Титов,
кандидат исторических наук, доцент ИГПУ
