Предотвратить катастрофу!
Летом 2007 г., осуществляя наблюдения за редкими видами птиц, мне довелось проехать более 4 тыс. км по лесостепному Предбайкалью, т.е. по Усть-Ордынскому округу и окружающим районам Иркутской области. Впечатления от увиденного ужасны. Иначе как экологическим бедствием происходящее не назовешь.
Леса Предбайкалья (лесистость по разным районам колеблется от 20-30 до 70-80%) повсеместно гибнут или деградируют из-за пожаров. Здесь уже несколько лет все лесные массивы и колки, разбросанные на территории не менее 20 тыс. кв. км, ежегодно проходятся огнем. Живого подроста нет вовсе. Но самое страшное – в результате верховых пожаров погибло примерно 15-20% всей лесной площади. Куда бы мы не заезжали - везде на склонах на фоне зелени живых лесов видели огромные черные пятна гарей. И это все свежие пожарища, возникшие на протяжении нескольких последних лет. И «лесные браконьеры» тоже вносят немалую лепту. Спиливая повсюду лучшие деревья, забирая от них лишь нижнюю часть стволов и бросая все остальное. Эти завалы – еще одна причина легкого перехода низового огня в верховой. В Осинском, к примеру, районе самый массовый автотранспорт на дорогах – груженные и порожние лесовозы. У придорожных кафе они скапливаются по 10-20 штук.
Сосновый бор с прилегающими березняками в окрестностях священной горы Хашкай - самый крупный в Нукутском районе (в начале 1980-х занимал 2 тысячи га) - полностью погиб. Он выгорал по частям уже давно (с начала 1990-х), но в 2006 г. сгорел и его последний остаток, прибежище орлов, косуль и многих других птиц и зверей - крутые склоны, обращенные к реке Унге.
Я уже давно привык к тому, что факты оскудения фауны и флоры Прибайкалья оставляют равнодушными как чиновников, так и обывателей. Мол – до птичек ли нам сейчас, если серьёзных проблем хватает! Но ведь идет крупномасштабное разрушение природной среды. Вместе с лесом исчезают и его средообразующие функции: высыхают родники и ручьи, мелеют речки и пр. и пр. Хотя и это для большинства соотечественников – абстрактные разговоры. Но когда сгниют горельники, населению очень многих населенных пунктов в течение долгого времени просто некуда будет ездить за дровами.
Примерно с 20 июля по середину сентября 2007 г. бушевал лесной пожар на Приморском хребте (западный берег Байкала). Сколько пройдено огнем тысяч га – не известно. Похоже, его и не пытались тушить. Десятки тысяч туристов, посетивших за это время район Малого Моря, могли любоваться по ночам с острова Ольхон видами далекого огромного пожара. Но даже иркутские телеканалы не сделали ни одного репортажа о происходящем. Зато по ЦТВ тем временем показывали, как в Крыму горит 70 га леса на горе Ахун. И в укор нам - пожар тушат.
Подчеркну - повсеместные пожары в предбайкальской лесостепи проходили в последние несколько лет. Которые были не слишком благоприятны для огненной стихии, т.к. характеризовались холодами в мае-июне и весьма значительными осадками (в 1980-х осадков было значительно меньше). А что будет весной-летом 2008 г., если случиться затяжная засуха (в 2003 г. она продолжалась 2 месяца), сопровождаемая сильными ветрами? Огромные площади лесов насыщены сейчас горючим материалом – деревьями и кустарниками, засохшими или засыхающими от пожаров последних лет. А главное – с 1 января 2008 г. все лесхозы реорганизуются в лесничества. На практике это сопровождается увольнением большей части работников. Тушить теперь практически некому. Ведь постоянного авиапатрулирования, службы лесных пожарных десантников нет уже давно. Структур же, которые бы заменили лесхозы в борьбе с пожарами, сейчас нет. МЧС – не замена.
Если сложится погодная ситуация, особо благоприятная для пожаров, то, начиная уже с конца апреля огонь пойдет беспрепятственно гулять по лесам Прибайкалья. И тогда огромные лесные пожары 2003 г. покажутся «цветочками». В пепелища могут превратиться многие десятки, а то и сотни тысяч квадратных километров лесов. Это будет огромная катастрофа с последствиями невиданного масштаба. Стоимость только сгоревшей древесины будет исчисляться триллионами рублей. И даже совершено равнодушные к природе и ее проблемам обыватели будут очень недовольны, месяцами вдыхая копоть пожаров и не видя синего неба, скрытого густой дымной пеленой (помните июль 2003?).
Вот о чем следует беспокоиться областным властям, принимать срочные контрмеры. Понимаю – нет денег. Но отчего они так легко находятся для природоразрушающих проектов? Например, в 2007 году нашлись сотни миллионов на новый паром для Ольхона. И при сегодняшнем давлении со стороны туристов островная природа деградирует, при ожидаемом же увеличении с пуском парома (лето 2008) туристического потока в 3-4 раза, она погибнет быстро и окончательно. И важную роль в этом сыграют лесные пожары. Островное лесничество Прибайкальского национального парка со своими 5 инспекторами – не заслон огню, в ситуации, когда потенциальные поджигатели на острове будут исчисляться многими тысячами.
Еще более свежий пример – особая экономическая зона туристическо-рекреационного типа в Большом Голоустном. Для проекта, который однозначно нанесет огромные потери биологическому разнообразию и крайне сомнителен с точки зрения развития туризма находятся большие суммы (кажется 4,5 миллиарда рублей только бюджетных денег). Мало того, на реконструкцию автодороги, соединяющей Иркутск и Большое Голоустное, предлагается затратить еще 2,5-3 миллиарда рублей. Тех, кто такое предлагает хочу спросить: видели ли Вы, что из 120 километров этой дороги примерно 10 проходят по недавней гари и погибший лес покрывает видимые глазу пространства по обе стороны шоссе? А если к осени 2008 г. все 60, а то и 100 километров этой дороги будут проходить по пожарищу - тоже ничего страшного?
В сегодняшней ситуации миллиарды, пока не поздно, надо направлять на спасение лесов (без них наш регион станет уж и вовсе некомфортным!), а не на мало кому нужную автодорогу!
Зам. директора Прибайкальского национального парка Виталий Рябцев
